Сам Витте ничего не видел, лично ничему свидетелем не был, но уверенно бросает комья грязи по направлению царской семьи. Такова была, как уже отмечалось, технология формирования салонного «общественного мнения», и в случае с Распутиным придется с подобным столкнуться многократно. История с генералом Орловым для петербургского света стала своего рода генеральной репетицией той грандиозной вакханалии, которая начала разворачиваться в России примерно в то же время, когда Витте завершал свой эпохальный труд. Сам факт появления в царском окружении таких людей, как Танеева-Вырубова и генерал Орлов, которые не имели никаких служебных заслуг, но вдруг оказались в числе наиболее приближенных, вызывал пересуды.
В реальном же содержании всей этой истории нет никакой «мистерии», все было просто, буднично и по-человечески бесхитростно. Царь и царица испытывали большую душевную симпатию к без корысти преданным людям; они их всегда ценили. В придворном мире таких было мало, и тем дороже становились те, кого царская чета и зачисляла в разряд своих друзей. Сохранилось множество документальных свидетельств человеческой привязанности царя и его супруги к людям, не обремененным престижными чинами и громкими званиями.
Генерал А. А. Орлов несколько лет был другом царской семьи, и, когда он заболел, а потом скончался (4 октября 1908 года), царь и царица искренне переживали. За три недели до того Николай II, отдыхавший с семьей на яхте «Штандарт» в финляндских шхерах, писал матери: «Я не успел написать вчера об одной грустной подробности, о которой мы узнали на днях, что у бедного Орлова (улана) чахотка. Мы пригласили его, как в прежние годы, сюда, и он прибыл в начале сентября. Все были поражены его скверным, исхудалым видом, а тем более Аликс и я, так как у нас обедал в Петергофе накануне нашего ухода. Он до того переменился за эти две недели, что его трудно было узнать. Ты поймешь нашу грусть и удрученное чувство при виде человека, который тает каждый день. Мы пригласили Боткина его исследовать, на что Орлов согласился. Евгений Сергеевич нашел, что он, должно быть, болен два года; после некоторого препирательства он сознался, что два года кашляет, со времени похода в Лифляндию. Побыл неделю с нами, мы его убедили уехать на Юг на зиму; вероятно, он поедет в Алжир. (Орлов умер по дороге в Египет. — А. Б.). Ужасно грустно было прощание, когда он уходил на миноносце. Боткин надеется, что в его лета [45 лет] и при правильном режиме болезнь может остановиться. Нужно же, чтобы одного из моих немногих и лучших друзей постигла такая болезнь! Такой честный, строгий к себе человек, говорящий одну только правду, — я с ним разговаривал обо всем, и он был мне особенно полезен в военных вопросах. Все, кто его знает, любят его; офицеры гвардейского экипажа всегда называли его «наш генерал»! День его отъезда был горестным событием для всех. Надо уповать на милость Божию!»
Дружеское бескорыстие было неведомо придворному и светскому миру, незнаком с ним был и Витте. Для него значимость людей определялась не их человеческими качествами, а социальным весом, возможностью использовать в личных карьерных видах.
Поэтому совершенно неожиданно для многих в числе почитателей Распутина оказался и граф Витте, супруга которого, графиня Матильда Ивановна, как установила Комиссия Временного правительства, несколько раз посещала «старца Григория» у него на дому. Факт встреч самого экс-премьера с одиозной личностью документально не засвидетельствован, но в последние годы жизни опальный сановник не раз публично с восхищением высказывался о «выдающихся способностях» Распутина. Можно почти не сомневаться, что граф начал открыто демонстрировать пиетет не по причине невероятного «духовного преображения», а преследуя лишь эгоистическую цель: использовать «распутинский шанс» для своего возвращения из политического забвения.
Точно не известно, плакала ли в действительности царица на могиле генерала А. А. Орлова, но если даже и так, то это были слезы по потерянному другу семьи, и не более того.
Венценосная чета
Распутин превратился в исторический феномен лишь потому, что близко общался с властелином огромной империи, стал другом царского дома. Не случись этого, никакие личные дарования и способности крестьянина из Сибири на авансцену истории не вывели бы. Поэтому любой рассказ о Распутине неизбежно затрагивает стержневой сюжет: о царе Николае II и царице Александре Федоровне, об их культурном и нравственном облике, духовных запросах, семейном укладе жизни. На эту тему написано невероятно много — как в связи с Распутиным, так и по другим поводам.
Такое пристальное внимание свидетельствует о том, что Николай II является одной из ключевых политических фигур мировой истории XX века. Эта очевидность отнюдь не перечеркивается тем, что в большинстве случаев его образ воссоздается или в темно-мистических, или в незатейливо-гротесковых тонах. Политически и мировоззренчески не ангажированных портретов последнего царя существует немного.
В данном случае описывать жизнь, дела, намерения Николая II, оценивать его роль в контексте сложных общественно-политических перипетий российской истории нет никакой возможности. Поэтому речь пойдет главным образом о личности царя и царицы, об их домашнем укладе. Прежде чем объяснять, почему и как у семейного очага венценосцев появился мужик из Сибири (некоторые начальные моменты этой истории обрисованы в предыдущей главе), нелишне вкратце восстановить историю супружества и характер отношений Николая II и Александры Федоровны.
Эпоха последнего царствования началась в 1894 году, оказавшемся переломным рубежом в истории России. Главным его событием стала смерть императора Александра III и воцарение старшего сына усопшего.
Еще в январе 1894 года стало известно, что Александр III тяжело заболел воспалением легких и несколько дней пребывал в критическом состоянии. От простуды царь излечился, но обострилась давняя почечная болезнь, и на протяжении последующих месяцев его состояние то улучшалось, то ухудшалось, пока не наступили роковые дни октября. Уже с сентября по совету врачей монарх находился в царской резиденции в Ливадии, в Крыму, где несколько недель под контролем лучших отечественных и европейских медиков боролся за жизнь. Развязка наступила 20 октября: в 14 часов 7 минут император скончался.
Согласно закону и традиции, новый государь вступал на престол сразу же после смерти своего предшественника. 20 октября 1894 года царем стал Николай Александрович. Уже через полтора часа после кончины Александра III в маленькой ливадийской церкви Николаю II стали присягать лица императорской свиты и другие должностные чины.
«Милый Ники», которого родственники любили за добрый нрав и хорошие манеры, превратился в самодержца, наделенного огромными властными функциями. Он стал правителем великой мировой державы и главой императорской фамилии, породнившейся почти со всеми королевскими домами Европы. Ему было всего 26 лет.
Для Николая II смерть отца была глубоким потрясением. 20 октября 1894 года он занес в дневник: «Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобной ужасная действительность». Любящий и послушный сын переживал не только из-за потери близкого человека. Николая мучили страхи и опасения, связанные с новой для него общественной ролью, с той невероятной ответственностью, которая была возложена судьбой на его плечи.
В качестве наследника он имел мало административного опыта и делами управления до того почти не занимался. Теперь же приходилось учиться трудному делу царского служения. Николай II, как и его отец, верил, что самодержавие — правление независимое и полноправное — является основой государства Российского. Этот принцип не мог подлежать пересмотру. Николай хорошо знал русскую историю, деяния своих предков — а любимыми и особо почитаемыми среди них были царь Алексей Михайлович и отец, император Александр III.