1,2 том
Автор романа - Василе Лупашк-Сфинтеш
Перевод с румынского - Нелли Тодд
Цитата из романа:
Влад Цепеш:
– ... я недостоин креста, его дерева, освященного жертвой Спасителя, Штефан! Ночами напролет я вижу себя таким – распятым меж крестов, высоко висящим в воздухе, с руками и ногами, пронзенными гвоздями ветра; себя и моих верных рыцарей, которых я увлек вслед за собою в океан грехов. Я чувствую, как буря со свистом вырывает клочья нашей плоти и бросает их голодным псам, но мясо отрастает вновь и вновь, лишь для того, чтобы быть содранным, чтобы страдания не прекращались…
_________________________________________________________________________________________
О книге:
В данном романе с глубоким патриотизмом изложена истинная история Влада Цепеша - национального героя румынского народа.
Продолжить чтение романа можно здесь:
https://ficbook.net/readfic/10429766
ссылка неактивная, ее необходимо скопировать и вставить в адресную строку
Г Л А В А 1
«Был когда-то у них князь,
которого называли воеводой (1) по имени Драгул,
человек умный и умелый в делах военных».
Михаил Бочиньоли,
29 июня 1524г.
Спускаясь с высот Предяла, дорога к равнине прерывается, словно для того, чтобы передохнуть возле локтя Яломицы, над крепостью стольного города Тырговиште. Здесь весна 1452 наступила раньше, чем в другие годы, еще более богатая цветами и благоуханием. Даже к туманным вершинам гор, целый год покрытым снегом и льдом, устремились теперь по всем тропам, изъезженным и неисповедимым, мерцание света и тепло, вдохновляя людей к пению и веселью.
На рассвете жены принялись за повседневную работу по дворам и деревенским улочкам, а деревни, лежавшие вдоль русла реки или раскинувшиеся на солнечных склонах холмов, казалось, шумно подбадривали одна другую.
Как и во времена даков (2), в первый день весны, незамужние девушки носили с собой шнурки, сплетенные из белых и красных нитей, чтобы отдать первому парню, который встретится им на пути. Однако, когда-никогда, а бывало, что красавицы задерживались немного, чтобы принести воды, но не больше двух-трех часов, пока не замечали, что на тропинке, нарочито гордо покачиваясь, появлялся избранный. Тогда, внезапно, суета их у колодца прекращалась, и коромысла словно становились невесомыми, а девушки резво бросались вперед по дороге, по которой шествовал «он».
Первый парень, встретившийся девушке ранней весной, не только получал «мэрцишор», но, как говорили старики-крестьяне, часто оказывался связанным с ней этим самым шнурком, которым переплетены жизнь и смерть в песнях и заклинаниях, свято хранимых каждой румынской семьей. А еще старики говорили, что на войне бело-красный шнурок защищает воинов от смерти и возвращает их домой целыми и невредимыми.
Где-то в верхней части Морени, горной деревни с жителями, известными до Арджеша и Тырговиште своей отвагой в войнах, в тот мартовский день появились двое мужчин, которые вовсе не походили на тех самых «суженных» для девиц, ожидавших у открытых окон благоприятного момента, чтобы «случайно» выбежать из дома. И если девушки не обращали на них особого внимания, то всадники, напротив, проявляли интерес. Они поспешно схватились за свои большие топоры, а горцы за невысокими заборами выпрямились, не сводя с двух путников любопытных глаз.
Тот, что пониже, хорошо сложенный, с руками, которые при необходимости могли бы согнуть железные прутья или свернуть шею тем, кто выказывал ему неуважение, ехал на красивом черном жеребце, мышцы которого играли под бархатистой шерстью, лоснившейся от пота. Ни сила путешественника, ни старая туника воина Великого Мирчи (3), цвет которой смутно напоминал красный, так не привлекли внимания горцев, как большой турецкий ятаган, дорогой на вид и необычный для румынских воинов. Рядом с ним на коне, как близнец, похожем на второго жеребца, ехал великан, еще более крепкий, чем его спутник. С широкими плечами и стройным станом он выглядел не старше тридцати-сорока лет. Его лицо было затенено широкополой шляпой, из-под которой два живых глаза не упускали ничего из происходящего вокруг. За спиной великана был пристегнут походный меч, а на плечах обоих путников висели прочные луки, по виду прослужившие немало своих хозяевам.
По мере продвижения путешественников вниз по улице, четверо здоровенных горцев, вооруженных топорами, точно по команде, последовали за ними. Едва войдя в деревню, всадники вынуждены были остановиться, так как четверо мужчин прорвались вперед и теперь преграждали им дорогу.