– А ваши светлости, должно быть, Строе и Марку! – рассмеялся мальчик. – Кто же о вас не слышал? Я вырос на историях о ваших подвигах. Надеюсь, я не помешаю вам в дороге.
– Отвечай на вопрос мальчика! – яростно крикнул Строе Марку, пытаясь привести тем временем в порядок свои мысли и чувства.
– Ну и о чем он меня спросил? Он просто говорил с тобой! Или ты совсем уже спятил?
– Не важно, потому что я кое-что знаю, – продолжал Строе, все еще сбитый с толку.
Лер подумал, что пора уже избавить друга от этих мучений, и с улыбкой произнес:
– Пошли! Нам предстоит далекий путь в Молдову. Мы собираемся проехать через Тырговиште, чтобы разузнать побольше.
Это было все, что потребовалось болтливому рыцарю, чтобы взять себя в руки.
– Слушай, Тудор, ты знаешь анекдот про двух бояр и мужика? Вот он, послушай: говорят, что в Бузэу...
Мальчик смеялся от души, наслаждаясь каждым мигом в обществе этих замечательных людей, встречи с которыми дожидался столько лет. Бессонными ночами он грезил наяву, порою сомневаясь, что когда-нибудь увидит их перед собой и даже сможет прикоснуться. Но вскоре начинал сердиться на себя за это недоверие и принимался тихо наигрывать любимые песни, чтобы забыться. В ночной тиши печальные баллады его свирели ветер уносил далеко-далеко, и многие горцы могли поклясться, что действительно слышали плач леса или пение фей.
Глубоко задумавшись, Марку и Лер больше не обращали внимания на своих спутников. Оба знали, что в Тырговиште им придется нелегко. Стражники Дана еще не забыли ни их лиц, ни неприятностей, которые они доставили новому воеводе, и одного лишь слуха об их возвращении было бы достаточно, чтобы перевернуть вверх дном весь город. В последние годы подобные новости распространялись каждый раз, когда какой-нибудь мятежник убивал солдата воеводы. Потом мятежника ловили и судили, и все на время успокаивалось. Но люди продолжали верить, и надежда…
*
Каждый год в Тырговиште первое воскресенье марта было ярмарочным днем. Из ближайших деревень и даже дальше, со стороны Арджеша и из Трансильвании, ремесленники и торговцы стекались сюда с товарами, которые они производили или везли Бог знает, из каких уголков земли. Крестьяне с равнин, радые возможности поболтать, торговались только ради торга с молчаливыми, но не менее умными горцами. В конце концов, обе стороны сбавляли цены, мысленно поздравляя себя с такой выгодной сделкой. Нередко бывали случаи, когда двое деловых партнеров возвращались домой без своей части денежной прибыли, связанные узами крепкой дружбы за кружкой вина, которое трактирщики Тырговиште спешили предложить в такой плодотворный день. Потеря была невелика, поскольку на дворе у каждого из них было почти все, чтобы прокормить себя и свою семью, и еще по пути домой они могли составить речь, которая в подобных случаях затыкала рты вечно укорявшим их женам. В тот день через северные ворота вместе с шумной толпой торговцев в город вошли двое горцев в красивых кожаных дублетах, расшитых яркими, живыми красками в честь едва родившейся весны. Оба купца были на самом деле рыцарями Марку и Строе, и дублеты были сделаны не их руками, не привыкшими к такому ремеслу, а куплены у румына из Фэгэраша, который с удовольствием продал им весь свой товар еще до начала ярмарки.
Примерно через час вслед за ними, через те же ворота, в город вошли еще двое торговцев, которые надеялись вернуться домой с хорошей прибылью, вырученной за большие головки копченого сыра. Ленивая походка и одежды, запыленные от долгой дороги, а также крики, которыми они расхваливали свой товар подобно их собратьям, не вызывали подозрений, что на самом деле эти двое были Лер и его сын Тудор. Дублеты и сыр продавались в спешке почти даром, но это никого не беспокоило. Напротив, несколько торговцев, которые давно уже не сталкивались с такими неумелыми купцами, радостно торопились домой, боясь, как бы продавцы не передумали.
Ближе к полудню эти четверо мнимых торговцев направились в трактир «Свет мудрости». Название это было довольно помпезным, если учесть, что на самом деле там собирались обычные купцы, чтобы обсудить новые приказы воеводы или последние события, произошедшие на ярмарке.
Трактирщик Саке, большой любитель философских дискуссий, редко находил собеседников по своей мерке, но это вовсе не приводило его в отчаяние. Напротив, он был даже доволен, если в его трактире не показывался некий образованный путешественник, который слышал об иных теориях, отличавшихся от тех, которые были запущены в вечность неутомимо беспокойным разумом трактирщика. Иногда он любил сидеть за прилавком, задумчиво потирая бороду, устремив свой взгляд куда-то за горизонт. Когда он считал, что уже достаточно торговцев восхищаются его серьезной позой и озабоченностью, свойственными великим мудрецам, он глубоко вздыхал и говорил, словно бы самому себе: