- Я не преуспел, - глядя в недобро горящие глаза сестры, ровным голосом сообщил отец.
- Ну, это как посмотреть, - хмыкнула Леена неожиданно спокойно. – Марина где?
Отец пожевал челюстью, пытаясь придумать ответ, но ничего вразумительного сказать так и не смог. Асю даже немного забавляло, как он робел перед сестрой. Кажется, и оленя высотой до небес он как-то меньше опасался.
- На день уехала, и пожалуйста, - зашипела тетка.
Доктора надо было спасать.
На что способна разъяренная Леена его дочь знала не по наслышлке, а лучше всего об этом мог рассказать Ян – если бы, конечно, присутствовал.
Ася высунулась из-за бочки, куда закатилась почти что рефлекторно, и попыталась свежим взглядом найти что-то подходящее для спасения. За досками прятался Черный – подозрительно молчаливый. Можно, конечно, убедить его встать и показаться, вдруг Леена испугается. Правда, может и не испугаться...
Еще имелся камень.
Будь отец человеком двадцать первого века, мог бы убедить тетку, что это – метеорит, и все разрушения тут из-за его падения.
- Ленин, ты обратно собираешься превращаться? - на пробу тихонько позвала Ася.
Сейд ее не услышал, он либо слишком боялся привлечь внимание тетки, либо камень и вовсе был глух и нем. Подойти, пнуть, что ли? Попробовать стоило.
Ася поползла, неожиданно живо вспоминив рассказы давно умершего соседа по даче, ветерана дяди Бори, про легендарную «Дусю-партизанку». Собрав на себя всю грязь в сарае, девушка все-таки добралась до камня.
Камень стоял незыблемо, так, будто находился тут с начала времен и даже до того.
На ощупь он оказался холодный, безжизненный и шершавый. Наверное, сейд имел вулканическое происхождение, но в этом Ася не слишком разбиралась.
- Ленин, проснись! – она тихонько пнула его ногой.
Потом чуть посильнее.
Реакции не последовало.
Между тем голос тетки приобретал температуру вечной мерзлоты. За отца становилось страшно без шуток.
- Ленин, чтоб тебя! – в отчаянии воскликнула Ася. – Хватит дрыхнуть!
И забывшись, ударила его кулаком.
Тем самым, к которому теперь намертво прилип божественный топор.
Глава 47
Потом стало очень громко. Множество звуков слились в один – оглушительный. Захохотал откуда-то с неба древний рогатый бог, затряслась земля, с треском раскололся камень, да еще обрушились те остатки сарая, которые до этого момента еще каким-то чудом стояли. Охнув, рухнула на колени тетка, ее прикрыл с собой отец.
Ася, которую чудом не зацепило обломками, смотрела, как топор исчезает в том, что еще недавно было камнем. Ленин весь превратился в свет, в раскаленную лаву, вокруг него горел даже воздух.
- Прости... – голоса у Аси оказывается не было. – Я не хотела!
Услышать ее было некому.
Камень исчез.
Северное сияние над головой погасло, и наконец, наступил рассвет. В мир вернулись запахи – пыли, сырой земли, близкого березового леса, скошенных лугов, на которых прели летние травы.
Где-то очень далеко в последний раз усмехнулся Мяндаш и сказал:
- Да будет так!
А потом он ушел.
Ася почувствовала этот момент очень остро, потому что исчезла огромная сила, давившая на нее, кажется, вместе с небом. Она снова смогла дышать. Земля там, где стоял камень, уже успела остыть, и девушка зашарила по ней, тщетно пытаясь найти хоть что-то.
Ленина здесь не было.
- Я что, его убила? – язык слушался плохо, и слова дались Асе с огромным трудом.
Впрочем, и спрашивать-то у кого?
Отец обнимал тетку и ошалело таращился на нее, а еще - на светлевшее небо.
Черный тоже куда-то подевался и упорно молчал, не отзываясь на весьма громкие, хоть и мысленные призывы.
Больше разговаривать было не с кем.
Ася вдруг почувствовала себя очень маленькой и одинокой, не частью неведомой тысячи тысяч, а лишь песчинкой, которую несет куда-то безжалостный ветер пустыни вместе с еще миллиардами таких же.
Она села, привалившись спиной к расколотой бочке, и закрыла лицо руками.
- Я поняла, - тихо сказала она.
- Что? – заинтересовался отец.
Тетка молчала.
- Похоже, у меня больше нет силы.
Плакать Ася не смогла. Встать, пойти куда-то, заговорить – тоже. Она, кажется, иссякла полностью, в теле ни осталось ни капельки энергии, и девушка сидела безвольной куклой посреди собственноручно устроенного погрома. К ругани отца с теткой даже не прислушивалась. Да и гудело в ушах так, будто забралась в электрическую подстанцию.
- Пойдем, - кто-то вдруг тронул ее за плечо.
Ася вздрогнула, будто проснулась.
Отец стоял над ней, растрепанный, жалкий, весь в копоти и пыли. Волосы колтуном, одежда лохмотьями. Не хватало только запаха перегара и может еще мятой сигареты в уголке рта.
- Леена тебя не убила? – скрипнула Ася.
- Не полностью, - пожал плечами Сорьонен. – Вставай, хватит тут сидеть. Надо как минимум поесть и помыться.
- Не хочу.
- А я тебя не спрашивал, хочешь ты или нет, - мягко, но настойчиво сказал доктор. – Я же врач, забыла?
- Ты самый сильный шаман на свете, - поправила его Ася почти что с досадой, но все-таки повисла на крепкой, хоть и тощей отцовской руке.
Встать удалось не сразу. Ноги не держали, подкашивались, и в конце концов Сорьонен просто взял ее на руки и медленно понес прочь из руин. Она висела, припав щекой к костлявой отцовской груди и слушала, как часто и громко колотится у того сердце.
- Надо поесть, - повторил доктор. – Силы же откуда-то должны браться, верно?
- Меня тошнит, если честно, - призналась Ася. – И во рту как цыгане ночевали.
Сорьонен хихикнул.
- У вас тоже так говорят?
- Ну, я постаралась выразиться культурно, - слабо усмехнулась Ася. – Вдруг наругаешь?
- Я был очень хреновым отцом, да? – вдруг спросил доктор.
Его дочь прикрыла глаза и на секунду задумалась. Потом решила ответить, как есть:
- Я тебя ни разу не видела, - сообщила она. – Поэтому не знаю.
В сауну ее повела тетка, еще молчаливая и хмурая, но почему-то совсем не страшная. Леена была в общем точно такой же, как дома, с той лишь разницей, что говорила по-фински и по-немецки и еще почему-то казалась мягче. Может быть, тут она не была заслуженным работником системы образования?
- А кем ты работаешь? – задумавшись всерьез над этим, спросила Ася.
- Кем работаю? – Леена искренне удивилась вопросу. – Как все! В огороде и в поле еще, когда мужиков не хватает.
- А профессия у тебя какая? На кого училась?
Тетка по-прежнему не понимала, и Ася догадалась, наконец, что в этом мире, возможно, женщины еще ни на кого не учатся и не знают даже, что так вообще может быть. Что видела тетка, живя в милой деревушке у озера и выбираясь изредка в город за покупками? Леса, поля, болота и маахисов?
- Я если что, медсестрой могу, помогать, - призналась женщина. – Отец учил, пока живой был. И его вот тоже, - она махнула головой в сторону дома, где дожидался своей очереди Сорьонен.
- Вы же не родные?
- Ну да, - вздохнула Леена. – А что?
- Да так, - Ася пожала плечами. Даже это движение потребовало от нее больше сил, чем оставалось в напрочь измученном организме. – Там, в моем мире... ты веришь?
Тетка молча кивнула и взялась разводить в тазу мыльную пену.
- Ты меня вырастила вместо мамы, представляешь? Меня и брата.
- Да лучше б и вправду я, - вздохнула тетка. – А то маетесь там где-то на Востоке. Что там хорошего? Чахотка одна да социалисты.
Видимо, эти бедствия в иерархии Леены были примерно равны, и Ася не могла с ней не согласиться.
- Отец обещал убить Ленина на дуэли, - брякнула она.
И замолчала. Ее собственный Ленин исчез, кстати, вместе со злополучным топором. Думать о том, что она его убила, не хотелось совсем, но никакой разумной альтернативы в голову не приходило. Ася гоняла по кругу одни и те же мысли, но ничего приличного сообразить не могла. В итоге она пообещала себе попросить у отца те книги, где он вычитал этот проклятый ритуал, и попытаться разобраться самой. Вдруг, найдутся подсказки.