Он вернулся в уже советскую Бессарабию, окончил Одесский политехнический институт по специальности инженер-литейщик. «В новый век производственных льгот вышел улицей Кто-то-там-града…» Там же, в послевоенной Бессарабии, приехав на каникулы к брату, встретил бабушку. Она училась в мединституте и одновременно работала медсестрой в ночную смену. Когда они познакомились, у нее уже был ухажер. Но, по словам бабушки (одна из ее любимых историй!), дедушку это ничуть не смутило, и он с порога заявил о своих намерениях самым недвусмысленным образом: «Хочу на тебе жениться». Ухажер, присутствовавший при этом, резонно возмутился. Тогда дедушка впервые посмотрел в сторону своего соперника, и в его глазах блеснул дикий лагерный огонек. Подскочив к парню, он схватил его за грудки и спокойно, с расстановкой произнес: «Если еще раз увижу тебя здесь, задушу». Того как ветром сдуло. «Что же ты в этот момент подумала?» — «Было страшновато. Но потом он все время вел себя как истинный джентльмен». Через три месяца они поженились.
Глава 6. Ковров
«Кто садовник? Я грибник» — строчка из стихотворения Михаила Айзенберга (отличительное свойство лучших стихов: их всегда бормочешь, вспоминая кстати и некстати). Грибник — это я, и садовник тоже. Но садоводство — увлечение недавнее, с тех пор как началась пандемия. В детстве была съемная дача в Кратове, хозяйка Марья Георгиевна, ее флоксы и огород, в прополке которого принимал участие и я, не по собственной воле, конечно. Помню, как ненавидел все это. Но навык все-таки приобрел, и теперь делаю с радостью то, что некогда вызывало детский протест: окучивание, прополка. Выращиваю огурцы, помидоры, фасоль, кабачки, баклажаны. «Есть горожанин на природе. / Он взял неделю за свой счет. / И пастерначит в огороде, / И умиротворенья ждет» — это уже из Гандлевского.
Дедушка всегда мечтал обзавестись собственной дачей и в конце концов, не то в 1987‑м, не то в 1988‑м, выбил нам участок через министерство. Весенним воскресным утром мы с ним вдвоем отправились осматривать наши новообретенные шесть соток и, увязая в топкой грязи (напоминание о знаменитой бричевской распутице), посадили там куст черной смородины. С этой смородины должен был начаться наш сад, реинкарнация потерянных райских садов дедушкиного румынского детства. Родовое имение Витисов. Но вечером того же дня на семейном совете было решено отказаться от участка. Строить дачу — проект затратный и долгосрочный, а родители уже подумывали об отъезде; к тому же мама с папой на тот момент были «не по садово-огородной части». Уже потом, когда дедушка умер, бабушка говорила, что отказ от дачи стал для него последней каплей. Расставшись с Ковровом, где провел полжизни, он переехал в чужую Москву, обменял свою ковровскую трехкомнатную квартиру на однокомнатную в Марьине, с вонючим дымом Капотни в придачу. Все, чтобы быть поближе к нам. Теперь же мы собрались уезжать в Америку (он, чтобы мы понимали, заявляет сразу: никуда не поедет, наездился уже за свою жизнь), а в довершение ко всему лишили его последней отдушины — возможности вернуться на старости лет в пасторальное детство, возделывать свой сад на пару с внуком. «Но мы не знали, правда, мы не знали» (тоже из Айзенберга).
Что стало с тем одиноким саженцем, принялся ли? Прошло тридцать пять лет, и теперь у меня есть свой загородный дом с участком; прошлой весной я посадил там кусты смородины. Но то ли почва не та, то ли не так ухаживаю за своими посадками… Кусты растут плохо, ягод в этом году было мало, а те, что были, все до единой склевали птицы. Так что садовод из меня тот еще.
Другое дело — собирательство, грибы-ягоды: это любил всегда. Унаследовал от бабушки с дедушкой. Еще одно детское воспоминание: ковровская турбаза, где собирали ведрами белые, подберезовики, грузди. Мне было два года, взрослые говорили, что я собирал лучше всех, так как был с грибами практически одного роста. Самым заядлым грибником в семье был дядя Витя Тумаркин, компьютерный технолог и текстолог в одном лице, исследователь творчества Давида Самойлова, «дезиковед», как он сам себя называл. Про Самойлова не скажу, а вот стихи Льва Лосева — «…Туда, где дождь, надсадный и наждачный, / В ту даль, где до скончания веков / Запачканный, продрогший поезд дачный / Куда-то тащит сонных грибников» — это о нас. Ранние вставания, выезд ни свет ни заря, чуть ли не в полпятого утра, чтобы оказаться в лесу раньше всех. Опоздаешь, пиши пропало — все до тебя обобрали, энтузиастов много.