— Евгений Михайлович, меня зовут Александр. Мне ваш телефон дала Лидия Талышкина. Я — внук Исаака Витиса, он был главным инженером на КЭЗ… Лидия сказала, что…
— Обождите, чей внук?
— Витиса, Исаака Львовича, он был…
— Витис! Знаю, конечно. Он был уважаемым человеком.
— Спасибо, очень приятно такое слышать. Понимаете, я собираю информацию о его жизни и работе. Лидия Пантелеевна сказала, что…
— Я вам помогу. Это очень хорошо, что вы храните память о дедушке. Он у вас был большой человек. Они с Юрыгиным много сделали. В нашем музее про него точно есть. Так я с Валерием Александровичем переговорю и с Арефьевым, Юрием Петровичем, тоже. А вы мне через две недели позвоните. Вы сами-то ковровчанин?
— Да нет, я из Москвы…
— А, ну ладно. Это хорошо, что вы помните дедушку. Это важно. Ну, добро.
Знал бы он, что имеет дело не с москвичом даже, а с нью-йоркцем… Собственно, «вычислить» меня ничего не стоило: ведь я звонил с американского номера. Или все-таки не догадался? Воображение рисует эдакого советского пенсионера в потертом пиджаке и рубашке в клетку, с грехом пополам освоившего телефон-раскладушку. «У аппарата». Если и вправду так, то мог и не раскусить. Но что-то подсказывает мне, что этот председатель совета ветеранов не так прост. Впрочем, какая разница? Главное, что он согласился разузнать про дедушку. Даже про какой-то музей упомянул. Как бы мне хотелось побывать в этом музее и среди черно-белых фотографий за стеклом («А это 1965‑й, важная веха, год запуска легендарного экскаватора С-602б») увидеть молодого дедушку в каске, принимающего работу. Вот она, новая модель, над которой так долго трудились. Дедушка задирает голову, и взгляд его устремляется туда, куда тычет указательным пальцем директор завода Юрыгин. Оба смотрят вверх, на занесенный над ними ковш… Экскурсовод (Валерий Александрович? Юрий Петрович?) сопровождает показ фотографий многословным и малопонятным рассказом, где слова «привод», «шасси» и «поворотная платформа» перемежаются с лексиконом советских газет («стахановская норма», «здоровый дух социалистического соревнования», «рекордный объем продукции»). Я пропускаю все это мимо ушей. Вглядываюсь в лицо дедушки — человека, прошедшего через сталинский лагерь и собиравшего со мной грибы на турбазе; родного человека, умершего почти тридцать пять лет назад.
— Алло, Евгений Михайлович?
— Да-да?
— Это Александр вас беспокоит, внук Исаака Витиса.
— Слушаю вас.
— Помните, в прошлый раз вы просили перезвонить вам через две недели…
— Да, я собрал для вас информацию. Готовы записывать?
— Готов, — подтверждаю я, хотя не совсем понимаю, что именно мне предстоит записывать.
— Я переговорил с Арефьевым, Юрием Петровичем. Он принял у вашего дедушки эстафету, сменил его на посту главного инженера. Он сказал, что ваш дедушка был очень хороший руководитель. Записываете, да? Да, хороший руководитель, в министерстве его все знали. Они с Юрыгиным хорошо работали вместе. Теперь вот что: до 1965‑го Витис работал в чугунолитейном цеху, а с 1965‑го по 1980‑й главным инженером. Записали? В 1965 году экскаватор С-602б получил знак качества. В 1966‑м завод был награжден Орденом Ленина. Теперь про Витиса: его разработка — гидравлический экскаватор ЭО-4121. Проект был сдан в 1970 году, а в 1974 году экскаватор уже был запущен. Ваш дедушка за него Государственную премию получил! Они с главконструктором запатентовали больше дюжины изобретений. Диктую: «гидропривод одноковшового экскаватора». Это его изобретение было, вашего дедушки. Я еще у Валерия Александровича спросил. Он его сам не знал, но был наслышан. Блестящий организатор, сильный руководитель. Записали? Госпремию-то просто так не давали. В конце семидесятых ему даже предлагали стать директором донецкого завода. Но он отказался. Сказал: «Я уж тут доработаю». Во-от. А потом он на пенсию вышел и ушел в министерство машиностроения. Вот такая история. «Многоуважаемый человек», это слова Юрия Петровича Арефьева.
— Евгений Михайлович, а вот вы в прошлый раз упоминали музей…
— Не-е-ет, этого у нас нет. Хотели организовать, обещали нам средства́ на музей выделить. Но так и не выделили, понимаете. Нет никакого музея. Фотографии были, но где они теперь, эти экспонаты? Может, где и валяются, точно не знаю. Ничего больше вам не могу сказать. Очень хороший руководитель был ваш дедушка, это и Арефьев подтвердил, Юрий Петрович. Вы им должны гордиться.