Потом они приезжали к моим родителям (один раз), родители съездили к ним в Израиль (один раз)… и все. Кажется, несколько раз поздравляли друг друга с днем рождения. Миша точно звонил поздравить маму, это я помню. Кто из них порвал и без того уж слишком тонкую нить, положил конец ненадолго возобновившимся родственным отношениям? Кто-то на что-то обиделся, не так сказал или повел себя, мало ли. Или просто все вернулось на круги своя. Общение нарушало естественный порядок вещей, установленный еще в предыдущем поколении, а может, и того раньше. Естественный порядок — это не общаться, не знать. Никто ничего ни о ком. Рассеяние. Как они там в Израиле? Далеки, еще дальше, чем до знакомства, потому что по второму разу уже не позвонить, не отыскаться. И все же через много лет в разговорах с израильскими экспатами в Америке я буду по-прежнему сообщать с важным видом, что у меня «родня в Ришон-ле-Ционе».
Было ли все это наяву, уже не имеет значения: даже если было, вспоминается, как во сне. Иудейская пустыня и мертвое море, где мы бредем поздно вечером по соляному мысу. На экране мобильника высвечивается надпись «Welcome to Jordan». «А из нашего окна Иордания видна», — шутит Ксюшина мама. И вот ты уже в другом, смежном мире. В Иорданском Хашимитском Королевстве.
— Tell me the story of Jordan, — просит турист, знающий об Иордании только то, что там находится Петра.
И гид в куфии отвечает вопросом на вопрос:
— Tell you? Do you know what a tell is?
Телль — гора или холм, образовавшийся из напластований древних руин. Одно государство гибнет, на смену ему приходит другое и строит на обломках; но и эти строения будут разрушены в свой черед. Так слой за слоем возникает телль, курган ушедших эпох, погребальный холм исчезнувших цивилизаций.
— Наша страна — молодая. Население — десять миллионов, из них три миллиона — беженцы. Почти девяносто процентов территории занимает пустыня. Нефти у нас нет, с водоснабжением всегда проблемы. Но наша история — это телль. Три с половиной тысячи лет назад тут жили те, о ком вы читали в Библии. Аммонитяне, моавитяне, эдомитяне. Потом пришли набатеи и основали здесь свое царство. Потом набатеев завоевали греки, а греков — римляне…
Ландшафт иорданской рифтовой долины, тектоническая впадина, образовавшаяся при расколе западной Гондваны на Африку и Аравию. И сейчас, через миллионы лет после тектонического разлома, каменная пустыня выглядит как обмелевшее дно океана. Сочетание черного гранита, белого песчаника и красноватых лучей закатного солнца дают удивительный свет. И горчичного цвета пятиэтажки в Аммане и других иорданских городах повторяют инопланетный ландшафт каменистых гор, то ли случайно, то ли нарочно. Издали кажется, будто каждый дом — это отдельный телль, курган исчезнувших цивилизаций. Были здесь и эдомитяне, и набатеи, оставившие по себе чудо света под названием Петра; были евреи, римляне, византийцы, крестоносцы, воины Арабского халифата и Османской империи. А сейчас — никого, только горы, телли, свидетельство и свидетели всех прошлых войн.
И меня там тоже нет, я — в другой части света, одиннадцать лет спустя, вызваниваю Ксюшу Климовскую. Одиннадцать лет назад мы праздновали ее свадьбу в Иерусалиме и брели ночной пустыней по направлению к Иордании. А сейчас ее эвакуируют из Израиля обратно в Швецию (в Израиль Ксюша прилетела повидать родителей — за два дня до начала войны). Я же звоню ей из Кыргызстана, где мы сидим с израильтянами Галей и Игорем, которые никак не могут вернуться домой. Никогда еще я не чувствовал так остро солидарность с Израилем. Никогда не понимал так отчетливо, как сейчас, что эта страна, где я провел всего несколько дней одиннадцать лет назад, — моя. Пару дней назад в комменте к посту друга о пакетном мышлении, обязывающем тех, кто «за все хорошее», подписывать нынче письма против «израильской военщины», я написал: «Если раньше это пакетное мышление раздражало, то теперь просто бесит». А сегодня, следя за новостями, я вдруг понял, насколько жалко это мое «бешенство». Что-то вроде того, как немецких евреев в начале Третьего рейха возмущали антисемитские высказывания партийных бонз. Нет, не «просто бесит» и не «возмущает», а вызывает леденящий страх: начало нового Шоа и, возможно, Третьей мировой. Как же хочется ошибиться, проснуться, вернуться в мир без войны. Та война, что началась в феврале 2022-го, выбила почву из-под ног, вывела на первый план тему рассеяния, заставив всех разбросанных по свету в полной мере почувствовать свою непришвартованность, бездомность. А та, что началась в октябре 2023-го, наоборот, заставила меня нащупать почву: ощутить как нельзя отчетливей, что я — еврей.