– Зачем вам отказываться? Вы же всё равно хотели отправить меня туда, куда мы пойдём? Часом раньше, двумя часами позже – какая разница?
– Если разницы нет – освободи меня.
Мы смотрели друг на друга с ненавистью.
– Однажды, когда я ничего о тебе не знала, ты отнял у меня всё, что имело смысл – мою семью, моих родителей. Больше ты ничего у меня не отнимешь!
– Не представляешь, как ты права, – раздался тихий голос, совсем рядом.
Адейр стоял, пошатываясь, мокрый с ног до головы. Он выглядел, как утопленник, внезапно решивший воскреснуть – бледный до синевы. Чёрные волосы рваными прядями липли к впалым щекам, в глазах – лихорадочный блеск, на рубашках пятна крови.
– Как ты нашёл нас?! – в ярости прорычал Инкриз, изо всех сил пытаясь освободиться.
– Ну, у некоторых в кармане есть небольшой заговорённый подарок, по которому легко осуществить поиск, – кажется, на этот раз кривая улыбка давалась Морелу через силу. – Ключ от зачарованных дверей работает в обе стороны, – пояснил он уже мне.
Казалось, Адейр вот-вот рухнет, и я поспешила поддержать его.
– Ладно! Пусть вы оба здесь, это ничего не меняет.
– Ещё как меняет, старик! Твоё время на исходе. Смотри, солнце вот-вот закатится за горизонт. А ночь – время таких, как я. А у тебя передо мной изрядный долг.
– Да ты на ногаз едва держишься, – с презрением процедил Инкриз.
– Зато я на них стою твёрдо, дедушка, – выплюнула я последнее слово. – Достаточно твёрдо, чтобы заставить тебя заплатить за всё то зло, что ты натворил.
– О зле мне будет говорить ты, блудница Вавилонская?
– Кого из нас двоих ты величаешь этим именем? – сощурился Адейр.
– Оно обоим вам подходит. Я своими глазами вижу, до какой степени зло успело прорасти в ваших юных телах, ваших душах. Чернота ваших сердец черней ночи, что вот-вот окутает эти берега, но я давно борюсь с дьяволом. И я рассею эту тьму.
– Мне нравится твоя идея, старик. Но думаю, «рассеиватель» лучше всего включать в месте средоточия зла? Как законный хозяин Морелл-хилла –приглашаю тебя!
Адейр сплёл рукой очередной аркан и волна из реки понеслась нам навстречу. Я только и успела задержать дыхание, как нас накрыло с головой и поволокло куда-то в темноту.
Когда начало казаться, что лёгкие вот-вот разорвёт от недостатка воздуха, вода откатилась. Отплёвываясь, я поняла, что лежу на каменном полу в относительной безопасности. Адейр поднялся на ноги в двух шагах от меня, а чуть дальше, надсадно кашлял Инкриз.
– Простите за неудобство, – с издёвкой обратился к нему кузен. – Есть, конечно, способы телепортации поудобнее, но, сами понимаете, силы на исходе, так что?.. Но так или иначе, мы там, где хотели оказаться, Охотник – в самом сердце Зла. Готов сразиться за свои идеалы?
– Это ты называешь сражением? Вас, двое магов, против меня, одного? Безоружного?
– Мы, представители зла, – с иронией проговорил Адейр, – очень консервативны. Сексизм у нас тут преобладает над феминизмом, так что даме никто сражаться не позволит. Она просто постоит в сторонке. Обсохнет.
Ага. Постою. Если перевес будет на той стороне, на которую поставлю. А так совесть мне вполне позволит ударить в спину. Наверное, не спроста именно чёрная магия – моя стихия. Я согласна проявлять благородство, но лишь до той поры, пока любимым мной людям ничего не угрожает.
– И безоружным я тебя не оставлю, Инкриз Старлинг.
Очередной плавный пас руками и с пола взметнулось нечто вроде стойки, где на подставках сверкали клинки разных размеров и формы.
– Выбирай!
Просить дважды Инкриз себя не заставил. Его рука крепко, умело, по-хозяйски сомкнулась на чём-то, подозрительно напоминающем трезубец морского царя.
– Ты хотел поучаствовать в Великом Обряде и даже правильно просчитал ночь – день Самайна, Инквизитор, когда стирается граница между добром и злом, живым и мёртвым.
Мужчины мягко кружили по комнате. Адейр как никогда раньше походил на вкрадчивого, хищного кота.
– По преданию, в такую ночь те, кого мы любили и потеряли, могут навестить нас. Но и те, кто обижен, предан, уничтожен нами, так же постараются нас найти. В твоём случае, Охотник, это одно и тоже. Какого быть убийцей, я знаю. Но я никогда не убивал из ненависти или мести – лишь по необходимости. Расскажи, праведник, мне, грешнику, какого это – убивать собственного сына?
С громким воплем ярости Инкриз нанёс удар, но трезубец нашёл лишь пустоту и воздух. Адейр исчез. Чтобы тут же появиться в другом месте – за спиной Инкриза.
– Я здесь, старик.