– Я не чувствую твоей страсти, Ворон. Нас, женщин, редко удаётся обмануть в это плане. Скорее уж я поверю, что предмет твоих тайных воздыханий, это Адейр.
– Ничего вы, женщины, на самом деле не чувствуете и не понимаете. Вся ваша интуиция и шестое чувство не более, чем самообман. Думаешь, что раскусила меня? Да ни черта подобного, глупая маленькая Вероника. Думаешь, я ненавижу твоего драгоценного Адейра, потому что вожделею к нему? Это смешно! Он источник самых чёрных движений моей души, но порождает их вовсе не то, в чём ты сейчас меня подозреваешь, – с презрением сказал Адейр. – Адейр вовсе не тот, кого я смогу истинно возлюбить и от кого захочу почувствовать то же самое в ответ. Я презираю его. Он во всём слабее меня. Но отчего-то люди, необходимые мне как воздух, каждый раз предпочитают меня – ему? Я уже говорил тебе о том, что вырос в приюте, как и всякий сирота. И как каждый оставленный ребёнок, я хотел знать о своих родителях. Хотел посмотреть им в глаза и понять – почему? Почему – вопрос, терзающих таких, как я – подкидышей. Чем ты так не хорош, что тебя, словно мусор, выбрасывают из своей жизни?
– Не понимаю, какой смысл говорить об этом сейчас, когда…
– Если я говорю об этом сейчас, значит в этом есть смысл!!! – я никогда не слышала до этого, чтобы Лоуэл повышал голос. Он буквально заорал на меня, заставляя испуганно отшатнуться, отступая на шаг. – И да, время, как в новелле о Шагреневой коже, уходит, скукоживается, так что будь добра – слушая, не перебивай. В этом тоже есть свой смысл. Я искал моих родителей долго и упорно. Знаешь, кем оказался мой отец? Ирлом Кином! А когда я пришёл к нему, он даже не соизволил меня принять, потому что ублажал своего любовника! Этого твоего смазливого красавчика! Меня, как щенка, вышвырнули с порога, и этот твой кобель просто стоял и смеялся. Он забыл меня, но не я его. А теперь ты – ты готова закрыть глаза на все его недостатки, готова не верить очевидному! Он для тебя светлей меня. Ты отказываешься видеть то, что не видеть невозможно! Словно слепая.
– Если ты говоришь правду, если всё дело в Ирле, так ненавидеть нужно его, а не Адейра! Ты просто…
– Сумасшедший? Это ты хотела сказать? Ну, что ж? Пусть так. Но ведь пока тем или иным образом не вскроешь нарыв, от гноя не избавиться, правда? У меня есть план.
Теперь он стоял от меня ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, а я по-прежнему была словно парализованная, не могла двигаться.
– План? – встревоженно сглотнула я.
– Обернись, пожалуйста, – чуть поддавшись вперёд, прошептал Ворон мне на ухо, обдавая щёку горячим дыханием.
– Зачем?
– Посмотри.
Я сделала, как он просил и… лучше бы не делала.
Со дна открывшейся ямы пузырясь, медленно, как подходящая сдоба, поднималась… нет, теперь уже не тень. Омерзительная чернота.
– Оно, чем бы там ни было, голодно и выпущено в наш мир. И оно не уйдёт обратно, если его не накормить.
Сердце моё испуганно замерло, одновременно с тем ожесточаясь:
– К чему ты клонишь?
– Поцелуй меня, – потребовал Лоуэл.
Я с ненавистью посмотрела в его лицо с совершенными чертами, с удивлением вспоминая, как он нравился мне в первые дни нашего знакомства. Нравился до дрожи в коленях и бабочек в животе.
А сейчас Ворон стоял рядом, и я не испытывала к нему ничего, кроме ненависти и страха. Он не был мне отвратителен и всё же я его не хотела.
– Поцелуй меня сейчас. Немедленно, – не повышая голоса, не меняя интонации повторил он.
От этого голоса, бездушного, как у автомата, делалось даже страшнее, чем от пузырящейся живой грязи у меня за спиной.
Я наклонилась вперёд, ткнувшись в его твёрдые, жёсткие губы. Назвать это поцелуем можно было весьма условно, с большой натяжкой.
– Тебе нужно быть усердней, – тихо проговорил Ворон.
Я видела Ирла лишь однажды, но теперь, после откровения Ворона, могла только удивляться, почему раньше не замечала удивительного сходства между этими двумя? Если убрать разницу в цвете волос, это же почти одно лицо?
– Я знаю, что ты не была влюблена в Адейра до того, как он тебя совратил, не особенно-то посчитавшись с твоими чувствами. Он был для тебя никем, но видимо слава о нём, как о хорошем любовнике, правдива, раз парочки перепихонов хватило, чтобы проникнуться к нему глубокой страстью. Что ж? О моём отце слава шла такая же. А твой кузен, похоже, отличный ученик.
– Ты когда-нибудь закончишь нести эту чушь? – зло проронила я.
– Ирл Кин навсегда останется частью прошлого твоего ненаглядного Адейра, что не делай. Тебе из него это не вытравить. Как и не забыть, правда? Так же, как теперь сам Адейр навеки останется для меня частью твоего прошлого. И лишь тебе решать, кого из нас ты оставишь в прошлом, кого – возьмёшь с собой в будущее.