Глава 32
Если он и играл, то это была игра со смертью. Ворон пугал меня. Я боялась одновременно и его самого и – за него и по-прежнему не могла смириться с мыслью о том, что кто-то из нас сейчас непременно должен умереть, чтобы остальные могли выжить.
Я судорожно пыталась найти выход там, где его не было.
– Так что, Вероника? Кому из нас двоих стоит шагнуть вниз?
– Хватит, Лоуэл, достаточно! – Адейра штормило, как травинку на ветру, но голос его звучал вполне себе уверенно. – Оставь её в покое.
– Готов защищать свою шлюху?
– Она не шлюха. /Не смей её так называть.
– А то – что? Что ты сделаешь? Что можешь сделать?
– Осторожней, Мэрл. Ты в буквальном смысле слова стоишь над Бездной, которой я управляю.
– Да ни хрена ничем ты не управляешь, – с презрением скривился Ворон. – Это всё управляет тобой, но не наоборот.
– Ты хотя бы от края отойди чуть дальше. А то ведь эмоции – эмоциями, театральный драматизм и нарастание напряжения – это очень хорошо, но как бы номер не был испорчен неожиданной выходкой того, чему и названия-то в нашем мире нет.
– Чего вы оба медлите? Почему ни один из вас, слабаков, не пытается меня прикончить? – продолжал глумиться над нами Ворон, бросая вызов, который мы не отваживались принять.
– Может быть потому, что ни один из нас не желает тебе гибели? – сказала я.
– Какие же вы, Морелы, добряки! – Ворон повернулся ко мне голову, глядя мне в лицо неподражаемо-синими глазами. – К вам так легко вожделеть! Ещё бы! С вашей, такой белоснежной кожей; такими, как у Вероники, нежными губами, её кажущейся чистотой и невинностью. На какое-то время так приятно было обманывать себя тем, что её душа не похожа на нашу. Но правда в том, что ни один из нас не рождён невинным – мы все прокляты. И этого нельзя изменить. Что бы мы о себе не выдумывали, все мы лишь омерзительные прислужники чёрных сил – ведьмы.
– Ты сумасшедший, Мэрл. Даже не знаю, можно ли тебе помочь? Но я попытаюсь, – проговорил Адейр. – Вероника, не могла бы ты оттащить нашего спятившего друга от края, куда он так легкомысленно и недальновидно пытается свалиться?
– Как оттащить?
– Силой убеждения! – язвительно фыркнул он, добавив нецензурное ругательство, в момент прочистившее мне мозги.
В ход пошли те же самые жгуты-осьминоги, как длинные плети, мгновенно вырастающие из моих рук. Они оплели тело Ворона с такой скоростью, что он не успел отреагировать, подняли в воздух, перевернув вниз головой.
– Знаешь, Мэрл? – протянул Адейр. – Или, с учётом твоих откровений, стоит называть тебя теперь Кином? У тебя куда больше сходства с твоим отцом, чем ты думаешь. Вы оба были бы бесподобны, если бы у вас было бы сердце. Но вы даже не понимаете, в чём заключается ваша подлинная чудовищность.
Адейр вскинул руки и с потолка хлынул дождь. Он падал ровной стеной, заставляя огонь вокруг скукоживаться и отступать.
Ворон засмеялся:
– Очередное фиглярство, Морел? Пламя твоё иллюзорно и не способно обжечь. Сотворённый тобой дождь стоит не больше. Бесстыжий лицемер! Разыгрываешь из себя героя? Но сколько невинных ты принёс здесь в жертву, сперва устраивая на них охоту?
– Невинного? Ни одного. Я охотился лишь на грешников.
– Чего ты медлишь? К чему тянешь время? Мы оба знаем, чем всё это кончится? Убей уже меня, закрой портал и покончим с этим! Давай, жалкий ты слизняк! Дай мне умереть!
– Не могу, – покачал головой Адейр.
– Почему?
– Потому что не хочу. Выбирать между одним злом и другим злом – неправильно, Мэрл. Сегодня не ты и не я перелистнём эту страницу. Правда, уважаемый Инкриз Старлинг?
Я считала деда уже погибшим, но, когда Адейр вдруг заговорил с ним, увидела, как тот поднимается на ноги. И в этот момент испытала невыразимое облегчение – вот он, наш путь! Тот, благодаря кому и Ворон, и мой Адейр останутся в живых!
Каждый раз, когда я оборачиваюсь в воспоминаниях к этому моменту, мне становится стыдно. Стыдно за намерения, за собственные чувства, но в тоже время я не хочу лгать самой себе.
Если всё вернуть назад и поставить меня перед тем же выбором… я знаю, кого я выбрала бы в жертву.
В глубине каждой души живёт тьма. Сознательно или нет, но мы держим её под контролем. Иногда, чтобы выжить, приходится дать волю своим самым чёрным инстинктам. А может быть, всё дело в том, что в тот день в проклятом доме не осталось ни одной по-настоящему чистой души?
Правду говорят: невинных пули не берут. Ведь не даром моя магия так же черна, как магия всех, кто был в тот день со мной?