Его зубы обнажились в оскале, словно у волка, в глазах плескалось пламя.
– Скажи, я возбуждаю тебя, кузина?
– Да пошёл ты!
Вместо ответа он намотал мои волосы себе на руку, так, что малейшее движение причиняло мне острую боль, лишая возможности вырываться и впился в мой рот так, будто трахал его своим языком.
Руки Адейра были тяжёлыми. Они мяли моё тело до синяков, заставляя закусывать губы, чтобы не стонать в ответ. От этой неправильной боли моё тело млело, таяло и ныло – было хорошо и больно одновременно. Его рот был слишком настойчив и умел, чтобы я смогла остаться безучастной.
Он вжимался в меня так, будто хотел срастись со мной. Целовал так, словно намеревался съесть. Его неудержимая, кажущаяся неконтролируемой, страсть, погружала в какое-то полубессознательное состояние. Я только и могла, что рвано, поверхностно дышать, цепляясь за его плечи.
Было что-то животное, магнетическое в его движениях. Я задыхалась от жара и тяжести его тела. Отталкивали его от себя и одновременно с тем сама прижималась.
Он тянул мне во влажную, полную томительной неги, тьму, и я скользила туда за ним почти бездумно, позабыв обо всём. Не хотелось ничего, лишь бы это продолжалось. Хотелось только чувствовать.
Когда он вошёл в меня, боль была невероятно острой, и я протестующе вскрикнула.
В ответ он тихо рассмеялся:
– Да, кричи, –выдохнул он тихо. – Мне нравится слышать твой голос. Я хочу, чтобы ты кричала.
– Ненавижу тебя, – прорычала я в ответ, вонзая ногти ему в спину.
Он прогнулся, напоминая большую чёрную кошку. Его волосы липли ко лбу, а остальные пряди вились вокруг лица.
– Придёт время, и я тебя убью, – прошипела я. – Ты мне за это заплатишь!
Вместо ответа он входил в меня снова и снова, прижимая к холодной земле, толкаясь в глубину моего узкого, девственного тела ритмичными, глубокими, мягкими толчками. А моё тело с восторгом принимало это вероломное вторжение.
Я никогда не думала, что можно испытывать такое чисто физическое, животное, незамутнённое, лишающее желание мыслить, удовольствие. Наслаждение переполняло меня, раскалёнными гвоздями пульсировало в разгорячённой плоти, требуя завершения. Экстаза. Хотя я и сама не понимала толком, к чему стремилась.
Я себя не контролировала впервые в жизни, совершенно потерявшись в ощущениях. Я вся горела и таяла, как снег на палящем солнце, пока не дошла до максимума и не рухнула вниз с оглушительной высоты.
– Да! – прорычал он, кончая, прижимая меня к себе с такой силой, словно намеревался сломать пополам. – Да!
Будто молнии пронзали тело. И вслед за тем я услышала свой тихий, гортанный стон, глухой и протяжный, словно со стороны.
– Чёрт! – я всё ещё держалась за его плечи.
Мне не хотелось открывать глаза.
Через силу я всё-таки подняла отяжелевшие ресницы и вместо воображаемых звёзд увидела над собой тонкое лицо Адейра.
Его чёрные волосы трепало ветром, будто ураган прошёлся. Отчасти так и было.
Магия страсти уходила. Я отчётливо осознавала, что лежу на холодной стылой земле, на которой только что бездумно рассталась с собственной девственностью.
Чувства медленно возвращались ко мне. Осознание чудовищной безнравственности и неправильности того, что только что случилось, навалилось на меня своей тяжестью.
Я всегда надеялась, что первый раз у меня случится с тем, кого я люблю, с тем, для кого я сама буду что-то значить. Что физическая близость между нами станет естественным продолжением наших чувств.
Адейр был практически первым встречным. Он меня ненавидел, да и я к нему особенной нежностью не пылала. Он мне и не нравился даже! Как же так получилось, что человек, чужой и чуждый во всём, мог подарить мне такое удовольствие? И если бы это действительно был первый встречный, с которым мне больше никогда не пришлось бы встретиться, но нет! Это проклятый кузен, чтоб ему пропасть!
Двоюродный брат? Какой кошмар!!!
Я чувствовала себя грязной. Как от такой грязи отмыться? Мне хотелось раствориться в воздухе и переместиться за тысячу миль от этого места, чтобы никогда-никогда-никогда больше с Адейром не встречаться!
Но как не избегала я смотреть в его стороны, он всё-таки перехватил мой взгляд. Адейр глядел на меня с вызовом, прищурив глаза, время от времени облизывая вспухшие от наших поцелуев, потрескавшиеся на ветру, губы.
Господи, какой позор. Как это выдержать? Мне отчаянно хотелось лупить кулаками по листьям, разбрасывая их в разные стороны и кричать, кричать, кричать.