Ворон нахмурился, сведя брови:
– Знал о том, что вы с твоим сумасшедшим кузеном начнёте кидаться на людей? Не поверишь – я о подобной возможности даже не думал, – скрестил он руки на груди.
– В морге нам подстроили ловушку, заставив видеть то, чего не было. И ты об этом знаешь. Я просто уверена в этом.
Да, я деликатна, как топор и дипломат из меня, как из капусты – песня. О! Как дивно я умею плести интриги! Макиавелли меня бы, наверное, прирезал, чтоб не мучилась без толку.
Ну и пусть! Мне хотелось спросить – я и спросила. Мне хотелось увидеть реакцию Ворона на мой вопрос. И я увидела – её не было. Лицо у Лоуэла было белее бледного и, ну, разве что капельку – сердитое?
– Ты точно не в себе. Откуда я мог об этом знать? Да я понятия не имел о том, что случилось!
– Но сейчас-то в курсе?
Мои реплики сбивали её с толку. Я и сама уже не очень хорошо понимала, зачем и что несу.
– Ты в чём-то меня обвиняешь? – решил Ворон подвести черту под ранее сказанным.
– Да.
– И в чём же?
– В неискренности. Ты мне нравишься, правда, но жаль – доверять тебе я не могу.
На впалых щеках Ворона заиграли желваки:
– Доверие заслуживается не одним днём. Узнаешь меня лучше – поверишь.
– Может быть ты и прав. Заложим фундамент для будущих отношений?
– Каким образом?
– Ответь мне только на один вопрос: что за отношения у тебя с Адейром?
– Я снова не понимаю – что конкретно тебя интересует? – со скрытым вызовом спросил Ворон.
– Что тут непонятного? Просто расскажи о том, что вас связывает?
– Что меня связывает с твоим кузеном? С чего ты взяла, что мы вообще как-то связаны? Адейр что-то тебе про меня говорил?
– Конечно! – с уверенность отозвалась я (и это было правдой, к слову!). – Он говорил, что ты опасен и что… много чего, на самом деле. Но слова неважны. Важно то, как он вчера смотрел на тебя. И как ты смотрел на него.
– Как я на него смотрел? – удивился Ворон. – Когда?
– Вчера вечером. Когда Адейра уводили полицейские. Ты смотрела на него с торжеством и жадностью, а он на тебя – с бессильной злостью и непонятной страстностью. Раз ты претендуешь на моё внимание, я требую объяснений: что значит этот ваш обмен жаркими взглядами?
Лоуэл зло сощурился:
– Интересно, какого рассказа ты ждёшь, Вероника? Боюсь, действительность разочарует. В жизни достаточно роковых тайн, будоражащих воображение, но в данном случае всё просто: мы с твоим кузеном как день и ночь, как огонь и вода – субстанции, друг на друга непохожие, но стремящиеся к одной цели. Твой кузен от рождения имел всё, за что мне приходилось бороться, добиваться, прилагать старания, умение, усердие и силы. Ему же все давалось как данность, просто потому, что он – это он: единственный наследник могущественного рода, который чертовски хорош собой, умён и обаятелен. Этого было достаточно? Но это бы и ладно. В конце концов, кто ж виновен в собственном таланте? Или доставшемся ему наследстве? Но его манера с презрением относиться к каждому, кто не мог насчитать в своём роду, как минимум, семи поколения известных предков – вот что действительно меня раздражало!
Я не только не уступал ни в чём Морелу – я его превосходил. И превосхожу. Во всём. Я сильнее как маг, сильнее как личность. Я умнее, храбрее, порядочнее. Я знаю и умею больше него. Пусть кто угодно говорит про меня что угодно, но да! – меня выводит из себя тот факт, что одно только знатное происхождение Морела даёт ему фору.
Его же, несомненно, бесило то, что, будучи никем, «дешёвкой» – как он выражается, я осмеливаюсь с ним конкурировать. И ещё больше выводит из себя то, что конкурирую я вполне успешно.
От его слов так и веяло острым напряжением. И то, что при разговоре он сократил дистанцию между нами до минимума смущало, действовало на нервы, заставляло нервничать.
– Считаешь, мой кузен сам по себе полное ничтожество?
– А ты думаешь иначе?
Я прислонилась спиной к стене, скрещивая руки на груди, чтобы между нами оказалось хотя бы такое нехитрое препятствие.
– Некоторые поступки Адейра мне сложно назвать правильными, но давай будем честны по отношению к нему – маг он сильный. А ещё он умён. И далеко не трус. Так что полное ничтожество это всё-таки не про него, верно?
– Отличная характеристика, – ухмыльнулся Ворон. – Ты права. Он не ничтожество. Какой смысл мне соперничать со слабаком? Адейр Морел достойный враг, одержать победу над которым весьма…достойно? Или – похвально? В общем, противостояние с ним доставляет радость.