– Хуже убийства? Что же такого он сделал?
– Соблазнил жену Хэна.
– Мать Адейра?
– Именно так, – подтвердила Оливия. – Полагаю, сумей мой сын вернуться из противостояния с Инквизиторами, встреча со старым другом закончилась бы для него тем же, чем обернулась и для его отца. Видимо, именно это и было целью Ирла. Но Хэн не вернулся, Малия, как и я, овдовела, а их сын Адейр остался сиротой. Полагаю, – Оливия улыбнулась, и улыбка её походила на хищный оскал как никогда ранее. – крошка думала, что судьба нежно позаботилась о ней, освободив дорогу для счастья с новым любовником, но у Ирла были другие планы на жизнь. Женитьба на вдове друга в список его срочных дел не входила. Бедняжка Малия, избалованная, инфантильная, слабая, не придумала ничего лучшего, как покончить с собой. Действительно ли она не справилась с ситуацией, или хотела таким образом отомстить ветреному любовнику, судить не берусь, но кончилось всё тем, что я оказалась вынуждена вернуться в родовое имение с ребёнком на руках, которому не было и трёх лет. Имя Мореллов благодаря стараниям нашего старого друга Ирла, оказалось запятнано скандалами и пятнами крови.
– Но зачем он всё это сделал?
– Хотел отомстить Бель, смешав нас с грязью. Хотел заставить нас ненавидеть собственную дочь, видя в ней источник своего бесчестия. Ирл – ядовитая змея. Но всё, что я рассказала тебе, лишь предыстория. Хотя, нет – назовём это первой серией. Пришла пора рассказать вторую.
Ещё до того, как Оливия взяла короткую паузу, потянувшись за бокалом вина, чтобы промочить горло, я поняла, что сейчас на меня выльется тона грязи.
Перед глазами снова встал образ, красивый, но совершенно непривлекательный. Я интуитивно почувствовала в Ирле Кине зло, вызывающее желание бежать без оглядки, не оборачиваясь.
Подумаешь, мама не ответила на его любовь? Разве это повод, чтобы изводить всю семью? И может ли этот человек быть причастен к смерти моих родителей?
Ирл Кин производил впечатление человека, всегда добивающегося поставленной цели, всегда доводящего намеченное дело до конца, что в какой-то степени роднило его с моим отцом. Только отец был добрым. Он тоже считал, что иногда уничтожение противника необходимо, только в разряд «необходимых к уничтожению» попадали монстры, а не люди.
Высокий пост, большие полномочия, необходимые связи и желание мстить – у Ирла Кина был и мотив, и возможности. Всё сходилось. Он вполне мог стоять за событиями последних месяцев. Он вполне мог быть тем убийцей, которого искали.
А это означало так же ещё и то, что надежды увидеть папу и маму живыми у меня не оставалось. Такой бультерьер, как этот, из пасти добычу не выпустит.
Когда насмерть схлёстываются такие противники, как Ирл и мой отец, в живых остаётся только один. И, увы, кажется это не папа.
Слёзы навернулись на глаза, и я поспешила отвернуться.
Пауза, взятая Оливией, грозила перерасти Мхатовскую, в которых, если верить Станиславскому, настоящий актёр должен жить даже больше, чем в действии.
Дышалось, правда, через силу.
– Я так понимаю, Адейр стал последней жертвой неотразимого, но жестокого господина Ирла? – спросила я.
Взгляд Оливии сделался отстранённым, устремлённым куда-то то ли выше меня, то ли дальше. Сама эта отстранённость была ответом.
– Он показался тебе привлекательным? – приподняла она бровь.
– Кто?.. – не сразу поняла я.
– Ирл, конечно. Ты сказала – он жесток, но неотразим?
Действительно, я так сказала?
– Бог с ним, я сказала, что сказала – не важно. Что касается кузена – так разве Адейр был не в курсе той роли, что сыграл этот человек в истории нашей семьи? Разве он не понимал, что это омерзительно – связываться с таким человеком? Я уже не говорю о противоестественности подобной связи?
До сих пор я считала себя вполне современным, толерантным человеком, но я и подумать не могла, что когда-нибудь стану делить любовника не с женщиной. Это отвратительно! Будь на месте Ирла какая-нибудь красотка, было бы легче. Не знаю, почему.
Я против людей нетрадиционной ориентации ничего не имею. Но оказаться третьей стороной подобного треугольника? Фу! Какая это всё-таки мерзость!
– Вероника, с тобой всё в порядке? – озабоченно окликнула меня Оливия.