Поднявшись на невысокую гору, Роман увидел вдалеке огни блокпоста федеральных войск. До него оставалось всего полтора километра, и они прибавили темп, чувствуя близкое спасение. Уже почти возле самого блокпоста они нарвались на группу боевиков, следящих за федеральными войсками. Они шли по дну небольшой балки, как вдруг из зарослей застрекотало несколько автоматов. Роман пропустил всех вперед и начал отстреливаться, давая своим время уйти. На блокпосте зажглись прожектора и завелся двигатель БТРа.
В этот момент Валера словно пришел в себя, он посмотрел на пригибающегося к земле брата, отстреливающегося от боевиков, на убегающих в сторону спасения журналистов и понял, что это конец. Если в штабе узнают, что он выдал все боевикам на допросе, его по головке не погладят, а Рома будет героем, который не раскололся и вывел пленных. Так не должно быть. Он не может всю жизнь потом прозябать с клеймом труса, завидуя брату герою. Он и так всю жизнь ему завидовал, более умному, более успешному, более сильному. Вон военным стал как отец. А Валера даже поступить никуда не смог, еле школу закончил, и то с маминой помощью. Он должен что-то с этим сделать. И в голову ему пришло только одно решение. Дрожащей рукой он поднял ствол автомата в сторону собственного брата. Прицелился ему в спину. Роман в последний момент повернулся к Валере.
- Быстрее двигай к нашим! Я при....
Страшной силы удар откинул его на спину, он посмотрел на свою грудь и увидел только кровавое месиво. Впереди в его сторону уже мчался БТР и к нему навстречу удалялась фигура Валеры. Все тело постепенно начало неметь, словно превращалось в пластмассовый манекен. Боль ушла и он чувствовал как пустота наполняет каждую клетку его организма. Ему вспомнились зеленые глаза и каштановые волосы Сусанны, как Ленька, старший брат, говорил ему перед отъездом в Чечню: - "Братишка, ты только береги себя, моим детям дядя здоровый нужен!" Последнее, что он увидел были необычайно яркие звезды, рассыпавшиеся мириадами бриллиантов на черном небе.
***
Валера поднялся в свою квартиру на двадцать втором этаже на Пушкинской улице, в самом центре Ростова-на-Дону. Небрежно бросив ключи на кухонный столик, он подошел к холодильнику и достал непочатую бутылку водки. Сорвал акцизную марку, отвернул крышку и налил одну треть прозрачного стакана для сока. Залпом опрокинув его, он уткнулся носом в рукав куртки и громко крякнул. Валера терпеть не мог начало зимы, после юга зима в Ростове казалась ему сродни зиме на северном полюсе. А еще больше он не любил конкретную дату - второе декабря, день рождение Ромы. Он не просто не любил, он ненавидел этот день, ведь именно в эту дату, казалось, несуществующая или давно умершая в нем совесть просыпалась и начинала выедать его изнутри. Приходилось глушить ее литрами водки, что превращалось в затяжные запои, настолько затяжные, что порой не помнил, как и где встречал новый год, да и что было с ним весь декабрь.
В принципе на свою жизнь он не жаловался, после Чечни он получил звание Героя Российской федерации и эту квартиру в Ростове, в которую он переехал вместе с матерью, ежемесячные выплаты герою РФ были очень приличные, так что хватало на безбедную жизнь. Вот только совесть не давала покоя особенно в этот день.
Валера, не снимая обувь, прошел в зал, прихватив бутылку с собой. В большой просторной комнате было темно, солнце давно село, а включать свет не было никакого желания. Небрежно шлепнувшись на просторный диван стоящий у стены, он поставил бутылку на журнальный столик. Налил еще один стакан и расправился с ним так же легко, как и с первым.
- Ну что же ты мне сука, и после смерти покоя не дашь? - Начал разговаривать он сам с собой.
В квартире висела звенящая тишина, лишь тихо гудел на кухне холодильник.
- Сколько же надо выпить, чтобы ты убрался из моей башки!
- Нисколько! Тебе это не поможет! - Раздался очень знакомый мягкий голос, который звучал из неоткуда.
Валера в миг протрезвел, кровь отхлынула от лица, и он стал цветом как свечной парафин.
- Кто здесь?
- А ты что не понял?
- Этого не может быть! Я, я сам же это, того.... ну ....
- Что потерял дар речи?
- Да я же видел, как ты в гробу лежал!
- Да, там кстати было тесно, поскупился на нормальный размер?
- Все допился, чертики мерещатся. Завтра же пойду в клинику кодироваться!
- Тебя это не спасет.
Валера почувствовал, как на диван рядом с ним кто-то присел, но там никого не было. Его руки прикоснулось что-то ледяное и волосы на его голове начали подниматься дыбом.
- Что же ты так побледнел? Не рад меня видеть?