Я наблюдаю, как из апартаментов выносят мебель. Вот диван пятиместный из крокодиловой кожи, обеденная группа в винтажном стиле, плазма на 50 дюймов, столовое серебро, постельное белье из нежнейшего текстиля и еще много добра. Здесь собрано все самое лучшее, и оно отправляется в утиль из-за непонятной прихоти глупца.
— Герман, — говорю я, — нам нужно обсудить и другие вопросы. Пойдемте, пусть строители спокойно работают.
Я веду Хоста в ближайшую забегаловку, где мы садимся друг напротив друга и заказываем по порции фирменного гамбургера с картошкой. Пока мы ждем, я раскладываю на столе бумаги.
— Герман, — начинаю я, — так как вопрос с проживание несколько затянулся… Да и вообще он пошел не по плану. Вас не должны были заселять, пока не готовы апартаменты. Но так уж получилось. Из-за всей этой неразберихи мы упустили другие дела: ваше наказание и ваша работа.
— Работа? — переспрашивает Хост.
— Да, Герман, — отвечаю я, — работа. Все жители Ада обязаны работать, чтобы оплачивать проживание и другие потребности.
— Но я же vip-клиент!
— Да, вы vip-клиент. Но работать должны все. Даже vip-клиенты.
— Но у меня достаточно денег, чтобы не работать больше никогда в жизни.
— В смерти. Вы умерли, Герман.
— Я заработал такую огромную сумму, — продолжает Хост, не обращая на меня внимания, — будьте спокойны, ее хватит и на жилье, и на все остальное.
— Герман, разве вам не сказали?
— Не сказали что?
— Дело в том, что через Переход может пройти только нематериальное — ваша душа. Вы не может взять с собой в Ад ничего: ни деньги, ни машину, ни квартиру. Только свой внутренний мир, только себя.
Я опускаю глаза в бумаги и ищу нужную строчку.
— А если бы и могли, — говорю я, — у вас ничего нет.
— Как нет? — Хост возмущенно таращиться в бумаги, но ничего не понимает.
— Все свои сбережения вы хранили под матрацем. А он сгорел при пожаре. Вместе с вами, вместе с вашими деньгами, вместе с вашим домом.
— Все-все сгорело? — возмущение Хоста сменяется отчаянием.
Я киваю в знак согласия.
— Это же все, что я заработал… У меня больше ничего нет…
— Герман, у вашей семьи есть страховка?
— Причем здесь семья? У меня больше ничего нет…
Хост закрывает лицо руками и склоняет голову. Из-под его ладоней текут слезы, и доносится слабое «хнык-хнык». Я наблюдаю, как плачет 41-летний мужчина. Плачет из-за денег, которые все равно не смог бы взять с собой. Плачет не потому, что у его семьи ничего не осталось, а потому, что ничего не осталось у него. Я хочу провалиться сквозь землю, но падать ниже просто некуда. Я не умею успокаивать людей, поэтому набиваю рот гамбургером и делаю вид, что жую.
— Давайте вернемся к нашим вопросам, — деликатно продолжаю я, пока Хост вытирает слезы. — Вам нужно составить резюме, — я протягиваю ему бланк,— и отнести его в Адовый отдел кадров. Там вам подберут работу. Теперь о наказании.
— Что еще за наказание?
— Вы, как и все мы, находитесь в Аду. А смысл Ада — в наказании.
— Я хочу себе другого менеджера! — требует Хост. — Вы непрофессиональны!
— Герман, поймите, я не придумываю законы, я всего лишь их исполняю.
Помни: в глубине души это ужасно несчастный человек.
— Наказывают за грехи, — говорит Герман. — А я святой человек.
Кофе выливается из меня обратно, и я захожусь кашлем.
— Вы не святой, Герман, — говорю я.
— В чем же мой грех? Может, я кого убил, а сам не знаю?
— Вы никого не убили. Но вы заключили сделку с Дьяволом. А это автоматическое попадание в Ад. Без права на апелляцию.
И это я не напоминаю про его мошенничество.
— И какое наказание меня ждет за то, что я никого не убил?
Я заглядываю в бумаги:
— Оператор call-центра. Вы будете обзванивать клиентов Ада, приглашать их на презентации, продавать товары и услуги. Ну, вы и так все знаете.
— Знаю, — усмехается Хост. — Я начинал оператором call-центра. И дал себе обещание больше никогда этим не заниматься. Самая унизительная работа, которая у меня когда-то была.