— Именно поэтому это и называется наказанием.
— И это же? — Хост тянется за рекламным проспектом и читает вслух: — «Каждую субботу живая музыка: Курт Кобейн с песнями ABBA».
— Ага, — киваю я.
— А ваше наказание «Время правосудия»? Видел вчера. Вы переигрываете.
Я пожимаю плечами: играю, как умею.
— А в этом чертовом месте показывают что-нибудь кроме судов?
— Нет, только суды. Именно поэтому это и называется Ад. Вы привыкните. Не сразу, но привыкните.
Мы доедаем гамбургеры в полном молчании, а потом прощаемся и расходимся каждый по своим делам.
***
Я в который раз перечитываю сценарий серии «Дело о кровавых метрах». Сейчас мой выход, а я никак не могу запомнить последнюю реплику. По телу проходит дрожь. Это не волнение, это телефон на вибро-режиме. Звонит Хост. Я хочу нажать на «отбой», но секунду думаю и жму на «ответить».
— Да, — шепчу я.
— Что это такое? — визжит Хост до першения в горле, что даже режиссер оборачивается и смотрит на меня с недоумением.
Дьявола об стену! Да что опять не так?
— Что это такое? — повторяет Хост.
— О чем вы, Герман? — не понимаю я.
— Это вы называете жильем для vip-клиента?
— Все сделано по проекту, который вы сами утвердили. Вам что-то не нравится?
— Да, не нравится!
— Но что именно, Герман? Что именно вам не нравится?
— Я хочу, чтобы вы сами подумали над этим вопросом и все исправили. Немедленно!
Помни: в глубине души это ужасно несчастный человек.
И тут до меня доходит, что мы находимся в Аду, а значит эта история будет длиться веки вечные и не будет у нее конца. Глубокий вдох и выдох.
— Герман, — спокойно говорю я, — поговорим завтра.
Я нажимаю «отбой», оставляю за кулисами сценарий и выхожу играть свою роль.
Конец