ТОЛЛЮД (выписываясь из клиники после хирургической операции по вживлению ему очёка, собирая вещи в палате): «Прихвачу-ка я утку — удобная штука».
Очёк (спокойным голосом): «Оставь на месте».
Тюрьмы переполнились в одни сутки выявленными шпионами и диверсантами. Предателям и дезертирам места не хватало, пришлось выпустить под домашний арест уголовников. Странный случай: тем операций по подшивке биотроппроцессора в запланированные сутки не сделали. Отпускали с подпиской на немедленную — через сутки — явку в первую же попавшуюся клинику. Никто и предположить тогда не мог, что с ликвидацией шпионско-диверсионной сети, искоренением предательства в тылу и дезертирства на фронтах выпустили джина из бутылки: уголовники вольются в ту часть общества, которую отнесут к льготникам — то есть, преступники останутся неохваченными «системой». В кепках с оторванными козырьками. Викамы на Акияне всем полагались, но уголовники на козырьках их не носили по понятным соображениям — отмазка, козырёк оторвался.
И всё же не всех диверсантов уложили под скальпель, часть их схоронилась в подполье. Урона особого не наносили, но знать о себе давали. Спецслужбы с ног сбивались, ловили, но всё не тех. Тревожили мафию, вязали бандитов разных мастей, воров и шулеров, которых некуда было сажать. Картину омрачало и то, что те уголовники, кто гулял на свободе, да и те все, кого вытурили из тюрем под подписку, и не подумали являться в клиники. И жили неплохо. Кепка без козырька сходила за беретку, «бродягу» клеем к месту приклеил — и на дело. Но скоро биотроппроцессоры стали в дефиците: в инкубаторах — пусто, «бродяги» — не почковались.
И тогда уголовники, осознавшие перспективу, проявили патриотические чувства: сами вызвались улечься на хирургические столы. Правда, с условием:
— оперировать в понедельник;
— медицинские маски надевать не только хирургам и санитарам, а и оперируемым;
— к СОЗДР подключить в среду вечером;
— отключать (по честному!) всех сразу один раз в неделю по четвергам — с двух ночи до четырёх часов утра, и никаких полицейских патрульных в это время на улицах и у банков;
— считать их не просто «гражданами», а «безработными почётными гражданами».
Верховные Главнокомандующие согласилось.
Сенат внёс дополнение в закон о народонаселении столичной планеты Акиана Акияна:
СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ НАСЕЛЕНИЯ АКИЯНА
I. Граждане:
рабочие;
крестьяне;
служащие;
военные.
II. Льготники:
депутаты;
чиновники;
прокуроры;
судьи;
полицейские;
журналисты;
вольнонаёмные специалисты Флота;
Президент СЦА;
дети до шестнадцати лет;
старики старше 150 лет, не потреблявшие аскоминицин;
патриархи семей, потребившие более двухсот килограммов аскоминицина;
инвалиды первой группы и неизлечимо больные;
безработные почётные граждане.
С инвалидами первой группы и неизлечимо больными, кстати сказать, приключился казус, им без того замученным операциями, подшили в суматохе ненужные биотроппроцессоры — к Серверу Охранки ведь не подключили.
Безработным почётным гражданам руководство заводов и фабрик опубликовало приглашения устроится на работу, но это директора с кадровиками погорячились.
На операционные столы улёгся весь (по честному) преступный мир и… диверсанты, которые оставались на свободе и называли «подпольщиками». Ну, кто мог подумать, что в понедельник и они, смешавшись с уголовниками, явятся в клиники? В медмасках по глаза! Дошло до всех через трое суток, когда в четверг по утру в Правительстве докладывали о происшествиях: «…если в понедельник, вторник и среду этой недели не было совершено ни одного уголовного преступления и диверсионного акта, то в ночь четверга с двух часов до четырёх утра был ограблен каждый третий льготник, восемь тысяч четыреста семь казино, все банки и Монетный Двор, взорваны двадцать два корабля на космолинии «Акиян - Крепость», семьдесят четыре суда на стапелях, двенадцать кораблестроительных верфей, шесть Т-порталов, сто одна водокачка».
Назревал скандал. Заправилы преступного мира тут же выдвинули ультиматум: «По честному! Иначе гражданам станет известно, откуда взялись безработные почётные граждане». Пришлось все спустить на тормозах. Ущерб от грабежей был не велик, а диверсии имели тенденцию на убывание, потому как рано или поздно подпольщики «срывались»: задумывали диверсию, обдумывали план исполнения не в четверг с двух до четырёх часов ночи, а загодя, когда ОКО их от СО отключён ещё не был. Дольше всех продержались те, кто взрывал водокачки.