- Лера моя подруга. Ещё раз услышу, что ты её хоть пальцем тронул, кишки выпущу. Деловые меня как Сашу Маленького из Магадана знают. Если ты не в курсе, взрослых спроси. Кивни, если понял!
А сам начал медленно вниз спускаться. Ванька почему-то закивал. Отступает назад и кивает. Рукой под носом провёл, снова на перила положил и стало видно, что она у него вся в крови. Наверное, Сашка ему нос сильно разбил. А Сашка бросил взгляд себе под ноги, брезгливо поморщился и говорит:
- Снимай свитер!
А Ванька сюда прямо из дома спустился. Лерка говорила, что он на третьем живёт. В домашней одежде пришёл. В тапочках, трениках и сером свитере растянутом и на левом плече по шву надорванном. Он кивает и спрашивает:
- Зачем?
- Плевки и сопли подтирать будешь. Ты эту кодлу собрал, тебе и убирать за ними. Если они не в курсе, что в подъездах плевать и сморкаться нельзя, а ты им не объяснил, то ты и виноват. Снимай, снимай! Не заставляй меня нервничать! Ну!
Он какое-то движение быстрое телом изобразил, и все назад отпрянули. Они и без того уже все на нижней площадке столпились. Может и кинулись бы бежать, но мешали друг другу. А может, и стыдились убегать. Вот тут она и поняла, что Сашка был совершенно прав, когда Лерке про кодлу рассказывал. Главаря он прищучил, а у остальных штанишки сами по себе мокренькими сделались! Ох и горда же она была в тот момент! За него и за себя, что он с ней дружит! Её всю прямо распирало от гордости! Чуть не лопнула она от неё!
Ванька оглянулся на остальных пацанов, и тут они с Леркой его лицо увидели! Правый глаз совершенно заплыл. Одна щёлочка осталась. Под глазом всё густо багровое. Нос действительно разбит и даже, кажется, покривился. Щёки, губы, подбородок кровью перемазаны, но всё равно видно, как он перепуган. Лоб бледный - бледный, и губы его слюнявые трясутся!
Отвернулся он от них и… начал свитер снимать, а Сашка нашёл их взглядом, помахал рукой и громко так говорит Лерке:
- Сейчас он здесь уборку сделает, тогда можешь подняться. Который из них твой брат?
Васька сам подал голос - я, мол! Даже руку поднял, чтобы его видно было. Сашка нашёл его взглядом и кивнул:
- Поднимайся сюда! Разговор имеется! Не ссы, бить не буду! - перевёл взгляд на Ваньку и нахмурился, - Слышь ты, хмырь! Даю тебе пять минут! Не управишься — пеняй на себя! Так легко уже не отделаешься! Быстрее давай! Не намерен я тут до ночи торчать! - и на часы посмотрел.
Васька протолкался через толпу пацанов, поднялся по стеночке на площадку и пропал из виду. Не видели они его больше со своего места. Сашка ему что-то потихоньку втолковывает, а сам на Ваньку поглядывает. Тот лестницу трёт, из носа у него кровь на бетонные ступени капает, он её снова подтирает. Потом вспомнил о пацанах, оглянулся на них да как заорёт:
- Пошли на х.й отсюда! Быстро!
Пацаны на улицу как ломанулись! Чуть дверь наружу не вынесли! После этого он быстро закончил. Майка его драная спереди вся в кровище, свитер и был каким-то занюханным, а теперь и вовсе в грязную тряпку превратился. Собрал он обломки гитары, поднялся до верхней площадки, ждёт, когда Саша на него посмотрит. Тот оглянулся, отступил на шаг и мотнул головой в сторону лестницы наверх,
- Ступай и помни о том, что я тебе сказал. Это не шутка. Я очень не люблю, когда моих друзей обижают. Всё! Пошёл!
Только после этого они с Леркой начали подниматься по лестнице. Лерка с Васькой попрощались с ними и домой ушли. Они в этом подъезде на пятом живут. Васька красный был, как рак. Интересно, что Сашка ему такого сказал? Уже когда по улице шли, она спросила. Сашка плечами пожал:
- Ничего особенного. Просто пристыдил его. Нельзя же быть таким трусом. Это очень стыдно. Он от стыда и покраснел…
Иркутск. Надежда Ивановна Малиновская
23 января 1972 года
Переживала она, конечно. Хотела даже отправиться за ними следом. Выскочила в прихожую и схватилась за сапоги, но надевать не стала, передумала. Дочка должна лишиться иллюзий! Нужно, чтобы образ «принца из волшебной страны» потускнел в её глазах. Синяк — другой, которые Саша при возможном столкновении получит, хорошо отрезвят её. Убить его не убьют. Это всё же не тёмный переулок, где всякое случиться может. Подъезд дома и свидетелей масса.