Вот повзрослевший мальчуган лупит перчатками по «лапе», выставленной отцом. Хорошее дело. Вот уже сын-подросток на ринге со сверстником. Тут уж посерьёзней бой. Не пойму, кикбоксинг что ли? Похоже на то…. И руки и ноги в полный контакт. Впечатляет, что ж…. А вот он, наш субъект подопечный. Улыбка до ушей, а в глазах беспокойство. Сынуля-то тоже пропускает…. Вот руки отца с осторожностью подносят сыну кинжал в красивых ножнах. Тот самый, что висел на кроватке. Похоже, у них каждый из поколения в поколение должен прочувствовать оружие, ощутить его холод и силу. Красиво, эпатажно и, главное, психологически оправдано. Да уж….
Ловлю в себе неясное раздражение. Не могу в своей биографии припомнить нечто подобное героическое, или мотивацию на сильные поступки. Последние события не в счёт. Я о детстве своём проклятом. Отец мой нисколько не озаботился, чтобы взрастить во мне сильный дух. Рос я сам по себе и уже спасибо, что не держался за мамкину юбку. Был у меня дворовый дружок. Тот был да, баклан, драчун и негодяй в одном лице. Он был заводилой всех ссор и драк. Его-то я и копировал во многом, но не во всём. Негодяем я его считал, потому что он был нещадным истребителем котов, в то время как я любую живность жалел и обожал. Однажды он при мне убил дворового кота Яшку, которого я иногда подкармливал. Убил жестоко: камнем раскроил ему голову, а я…. А я не нашёл в себе сил не то что полезть драться, но даже прикрикнуть на него не посмел. Вместо этого я отбежал за угол дома и там разревелся. Двенадцатилетний пацан. Пускает слюни. Какой уж тут кинжал и ножны! Этот случай я носил с собой всю жизнь и, отталкиваясь от него, учился бить, когда надо бить. Учился возражать, когда чревато возражать. Учился уважать себя за поступки, которые неподъёмны для меня. Потому что…. Потому что всегда перешагивал через свою трусость. Ну, тут пока ладно, к себе я ещё вернусь….
А что тут мне показывает голова погибшего воина? Незаметненько мы подошли к главному. Вижу, наш ваххабит проникся движением этих самых…. ваххабитов что ли, или моджахедов. Как бы там не было, он на переднем плане в каком-то полигоне бегает змейкой с калашом, прыгает через препятствия, мечет ножи в дерево. Будто опять в армию попал. Только эта не армия. Вернее, армия, конечно. Только ихнего толка полулегальная. И воевать они готовятся со всеми, кто не в исламе. Можно сказать со всем миром или большой её стороной. Об этом говорят и картинки их сборищ, так называемых зомбо-установок, где главный имам, то бишь учитель их ратует за священный джихад. Приглядевшись, я понял, что священник у них играет вступительную скрипку. То есть каждый делает то, что умеет. Начинаются сборища всегда одинаково с молитв и толкований мест в коране. Затем, когда «чалмец» уходит, люди в камуфляжах вносят свою лепту в богословские беседы: растолковывают пастве, где и какая строчка призывает карать «неверных». Ну чем не политзанятия? Только в первом случае идеология, а здесь вера. Огромаднейшая разница, кто не видит….
Мой сидит, сосредоточен как-будто на занятиях, а сам, мне кажется, в голове что-то своё вертит. Стараюсь проникнуться его флюидами, поймать волну, но…. Эмоций нет, а есть гулкая тянущаяся потребность убивать. Неважно кого и ради чего. А убивать, ради убивать. Состояние у него сродни наркоману, когда тот, прежде чем «вмазаться» предвкушает и томится ожиданием. Эх, родной, куда ж тебя понесло! Сидел бы дома, жену любил, сына поднимал, внуков ждал. В земле своей ковырялся, в географии там или геодезии. Ну, на кой ляд тебе этот джихад? Где тебя перекосило? Уж не там ли, где ты бил по «фанере» славян? Отступлюсь немного и скажу от себя: в каждом есть потребность убивать. Только это сидит глубоко, в подсознательных корнях пещерных прадедов. Под пластами, под замками. Убить нелегко, но стоит одному замочку открыться, как пойдут открываться все. Пока демон не вырвется наружу и тогда…. Ты в его власти. Сам я убил первый раз с дальнего расстояния, когда держали оборону в Керла-Юрте. Засадил одиночным с «калаша», когда «дудаевец» вскинулся в атаку, поднимаясь с укрытия. Атака захлебнулась. Ненадолго. Но всё-таки. Что я испытал? Да ничего. Некогда было включать переживания, шёл бой – жаркий, нешуточный. Тело работало на рефлексах, а голова была пьяна…. каким-то диким угаром. Потом после боя, когда я понял, что не убили…. Когда я понял, что сам убил…. Вылезло понимание, что я могу…. Легко. И не только пулей. Могу и ножом тыкнуть в ближнем бою. Замок открылся на удивление просто. Возвращаясь к моему субъекту, не берусь объяснить его поведение. Человек жил, работал как все, имел семью, радовался за сына. Ну что ещё надо? Адреналина? Так иди, сигани со скалы с «тарзанки», такие шлюзы откроются…. У меня это, то есть убить, получилось своим ходом, я к этому сознательно не шёл. А этот сидит и нахлёстывает себя – убить хочется…. Словно мантру читает, заклинание какое…. Приди война, приди! Это ещё тогда, когда было всё нормально. Ну, относительно, конечно….