- Она даже не проснулась толком, когда я усаживал её в машине в то утро. Мы не попрощались, подумал я. Но какая теперь разница? Дело разве в этом? Тины больше нет.
Пришёл Борис. Они стояли вместе с Галочкой передо мной, боясь пошевелиться. Я заметил их, тяжело поднялся с кресла, будто мне было не около тридцати, а все восемьдесят, и сказал - поехали!
- Куда? - тихо спросил мой шофёр.
- Не знаю. Может, в милицию. Как ты думаешь?
- Думаю, правильное решение. Надо в милицию ехать.
- Да-да, в милицию всегда хорошо,- угодливо подтвердила Галочка и добавила - а потом, по-моему, надо бы к врачу. К врачам оно тоже никогда не плохо.
В милиции меня стали посылать из одного кабинета в другой. В конце концов я попросил Бориса отвезти меня домой, сунул ему нераспечатанную пачку денег и попросил раскопать, что и как.
- Плати, сколько попросят, только выясни всё - где погибли, при каких обстоятельствах. Короче, все подробности. А я... дома... буду ждать... Не могу, Борис...
Шоферу, видимо, было невыносимо смотреть на меня и он постарался поскорее уйти, заверив, что сделает всё возможное и невозможное. Он ушёл, а я направился на кухню. Медленно достал почему-то две бутылки водки и два стакана. Я налил в оба и выпил сначала из одного, потом из другого. И снова налил стаканы. Пил я медленно, проглатывая с трудом каждый глоток. И снова наливал, и снова пил.
Потом я заснул. Или потерял сознание. В своём сне-видении я увидел Тину. Она уходила от меня. Тина была в своём светло-песочном длинном пальто. Сзади на пальто был разрез, который доходил почти до талии. Тина шла, а пальто, развеваясь, открывало её красивые длинные ноги. Она слегка поворачивала ко мне свою фарфоровую головку, улыбалась и махала рукой. Не то, словно, прощаясь, не то зовя за собой.
Мне хотелось крикнуть, позвать её, остановить, но изо рта вырывался лишь стон. Звук не получался. Я собрал все силы и хотел попробовать крикнуть ещё раз... И услышал перезвон колоколов. Это был дверной звонок.
Шатаясь, я прошел в коридор и открыл двери. На пороге стоял Борис.
- Вот, я принёс.
Борис держал в руке листок, с отпечатанным на машинке текстом.
- Заходи, - сказал я Борису. - Садись и читай.
Борис покорно прошел за мной на кухню и сел. Ему явно не хотелось читать.
- Можно я выпью?- спросил Борис, глядя не на меня, а на почти пустую бутылку.
- Пей. И читай.- снова сказал я.
Борис вылил остатки из бутылки. Получился почти полный стакан. Он крупными глотками выпил содержимое и судорожно огляделся в поисках, чем бы закусить. Но на столе кроме пустых бутылок и стаканов больше ничего не было. Борис сглотнул и вытер рукой губы.
- Ну, читай уже.
Борис нехотя стал читать, как приговоренный, ровным, блеклым голосом, не делая остановок и переходов, ни разу не взглянув на меня. Бубнил как невыспавшийся церковный служка в заутренню. Казалось, что он сам не слышит и не понимает того, что читает.
В бумаге сухим казённым слогом было указано, что такого-то числа на таком-то участке дороги произошло дорожно-транспортное происшестиве. В результате которого легковой автомобиль марки "Жигули", номерной знак такой-то, столкнулся
с грузовиком, везущим пустую молочную тару на ферму. Грузовик перевернулся, но водитель не пострадал. Водитель же легкового автомобиля, не справившись с управлением, сьехал с дороги и на большой скорости врезался в дерево. В результате возгорания, машина взорвалась. Как выяснилось позже работниками Автоинспекции, в Жигулях была сильная утечка бензина и вся машина буквально пропиталась горючим. Взрыв произошел мгновенно. Пассажиры, видимо, спали и не успели выскочить. К тому моменту, когда на место проишествия приехали работники ГАИ, осталась лишь обгоревшая груда железа. Трупы вытащить не удалось.
Я не хотел больше думать об этом. Не хотел видеть это место. Не хотел представить себе, что осталось от Тины. Я открыл шкаф и достал ещё водки.
- Будешь пить?,- спросил я Бориса.- только холодной больше нет. Вот тёплая только.
- Буду,- поспешно ответил Борис. - только, может, есть, что закусить.
- Есть. Наверное. Ищи.
Мы налили и выпили. Молча. Не гляда друг на друга. Я - потому что не хотел никого видеть. Борис - потому что, наверно, боялся на меня смотреть. Потом налили ещё. И снова выпили.