Я считал, что это обьяснение даст мне шанс быстрее распрощаться, но Аля сказала:
- А магазин закрылся уже. Всё равно опоздал. Я сама в последний момент успела. Они ждали, когда я выйду и заперли за мной.
Я увидел, что в руке она держит пакет.
- Пойдём ко мне. Я тебя покормлю.
Я на мгновение задумался, как отказаться от приглашения. В растерянности я оглянулся и произнёс:
- Спасибо, но... Но я устал. Поеду к себе. Я тут близко, почти дома. Найду что-нибудь поесть. А к тебе далеко ехать, пока поедим, пока назад вернусь. Утром рано...
- Да нет, ко мне ехать не надо. Мы стоим перед моим подьездом, -прервала мои обьяснения Аля и махнула рукой на дверь перед нами.
- Ты же где-то на Тимуровской жила, - растягивал я слова всё ещё надеясь, что смогу найти повод, чтоб уйти.
- Это было давно. У родителей. Сейчас я себе квартиру купила. Тоже, не бось, не пальцем деланая. Пойдём, - потянула она меня за рукав, - не сьем. Покормлю и вали.
Она была, как всегда, категорична. Ей трудно было возражать.
Я подчинился. Мы поднялись в квартиру и прошли на кухню. Алька купила, судя по внешнему виду дома, квартиру в добротном кирпичном особняке, возможно бывшем партийном гнезде. Может, и правда, она имела отношение к родственникам Громыко.
В квартире она сделала евроремонт, разбила стенку и соединила кухню с залом. Эти два помещения разделялись лишь перегородкой в виде барной стойки. Я сразу сел на высокий стул у этой стойки. В комнате стояли большие и явно удобные диваны и кресло. Но сесть туда, значило расслабиться. Алька могла подсесть и... Мне этого никак не хотелось. Сидя же на высоком стуле, я не давал возможности ни себе отключиться ни на минуту, ни Альке подобраться ко мне на опасное расстояние.
Она выложила из пакета содержимое, что-то быстро порезала, пару раз хлопнула холодильной дверцей, не переставая верещать:
- Ты вот, Вадим, совсем пропал. Мы в этом году собирались. В августе. Тебе кто-то из наших звонил, не знаю тебе передавала твоя секретарша?
Аля спросила и на мгновение, ожидая ответа, взглянула на меня, но тут же, отвернувшись снова к холодильнику, продолждила:
- Звягин теперь в Москве. Такой крутой, что не выговоришь. Ты бы его видел. Сам как трёхстворчатый шкаф. Собьёт с ног и не заметит. Но двух телохранителей возит с собой. Умора. Приезжал с девочкой. Лет шестнадцати. Не больше. Теперь мужики с ума посходили, скоро из детского сада девчонок брать будут. Ты тоже такую имеешь или как?
Она снова глянула на меня и снова, почти не останавливаясь, продолжила:
- Прикинь, идёт этот шкаф впереди, как Ленин руками размахивает. За ним эта девчушка семенит, едва успевает. А потом телохранители. Со смеху помрёшь. Сивцева, Ларка, помнишь? тоже в Москве.- без перехода тарахтела Алька,- Она полностью переквалифицировалась. Закончила какие-то менеджерские курсы. В банке работает. Молодец, баба. А эта, ну, как её, Корзун что ли, уехала за кардон. Хрен её знает, чем там занимается. Надралась водки, еле на ногах стояла к концу вечера, а так и не призналась. Томно закатывала глаза и только повторяла - секрет фирмы. Будто она на задании у ЦРУ или КГБ. Кому она нужна эта Корзун, вместе со своей фирмой. Зайкин издевался над ней, спрашивает, - госпожа Корзун, ну признайся, как зовут вашу фирму? Ведомство по выплатам социальных пособий?
Я не заметил как на стойке появились тарелки, рюмки, бутылки. Аля зажгла свечи. Мы начали кушать. Но она говорила и говорила. Быстро, но негромко и монотонно. Я по-тихоньку наполнил себя хорошей едой, выпил какого-то вина и под Алькину болтовню начал растекаться. Усталость накатывала на меня волнами и я почувствовал, что вот-вот засну. Даже высокий стул, заставляющий держать себя в напряжении, уже казался мне удобным.
Я собрал последние силы и сказал:
- Аля, спасибо за угощения. Всё было очень вкусно. И вообще... Приятно... Но... я поеду, Аля.
Мы сидели друг напротив друга. Разделённые только неширокой перегородкой барной стойки. Казалось, до меня доходило даже её дыхание. Прямо на меня смотрели черные вишни её глаз. Аля встала, не отрывая взгляда от меня, обошла вокруг стойки и, подойдя совсем близко ко мне, сказала:
- Конечно, иди. Только давай выпьем на пасашок. По последней.
- Хорошо, - согласился я быстро.
Мы подняли свои бокалы, красивые стеклянные на высоких ножках, они неожиданно приятно звякнули. Когда бокалы были пусты, я встал и, отведя взгляд от Алиных глаз, повернулся в сторону выхода. И тут я услышал:
- Знаешь, называй меня Тина.
Я вздрогнул и повернувшись, увидел Тинины глаза. Синие, глубокие, просяще заглядывающие в меня. Голова закружилась и я, не в силах противиться, обнял её и стал целовать.