- Откуда у тебя кот?,- тихо, еле слышно произнёс я, с трудом разлепляя сухие, слипающиеся губы.
Аля схватила меня за рукав и буквально затащила в квартиру, тут же захлопнув за мной дверь.
- Пришёл.- сказала она. - Прихожу, а он сидит под дверью. Я даже поспрашивала соседей, может, у кого кот потерялся. Такие красавцы бездомными не бывают. Он, правда, не ухоженный какой-то. И голодный был ужасно. Но видно, что породистый.
Мы с котом пристально смотрели друг на друга. Снова я почувствовал сильное головокружение.
- Ты что-то плохо выглядишь, - сказала Аля.- Бледный совсем. Пойдём я тебя обогрею, обласкаю.
Я не слышал точно Алиных слов, просто пошёл за ней в комнату, как заговоренный. Кот сидел около моих ног, мурлыкал и тёрся. Аля села рядом со мной и что-то тихо стала рассказывать. Голова кружилась всё сильней, запах ландыша, запах моей Тины, опьянял меня. Я протянул руку к женщине, сидящей рядом, и почувствовал мягкие кудрявые волосы между моих пальцев. Не в силах сдержаться, я прижал её к себе и страстно стал целовать.
Когда этой ночью я проснулся, я не знал уже хочу я уйти или нет. Наконец, решившись, я встал, но уже в дверях услышал голос:
- Димчик, ты куда? Не оставляй меня. Я так люблю тебя.
- Димчик. Господи, Димчик. Так меня не мог назвать никто. Никто, кроме, - пронеслось в голове.
Я медленно повернулся к кровати. На простынях лежала Тина. Её мраморное тело нельзя спутать ни с чем. Это была она. Моя фарфоровая кукла. Моя девочка. Моя Тина. Мне стало легко, словно я взлетел. Оставив последние сомнения, я бросился к Тине. Она протянула ко мне свои длинные белые руки. Я взял их в свои и стал целовать. Тина смотрела на меня и тихо говорила:
- Димчик, любимый, родной. Мы никогда не расстанемся. Всегда будем вместе. Ты счастлив? Я не покину тебя. Ты должен приходить ко мне. Обещай.
- Обещаю.- ответил я.- Обещаю-обещаю-обещаю. Ты мне так нужна. Радость моя, любимая. Ти-и-на.
Я стал приходить каждый вечер в эту квартиру. Дверь обычно открывала Аля. Она раздражала меня всё больше. Аля капризничала, чего-то требовала от меня. Когда она касалась меня своими костлявыми пальцами, холод пробегал по спине. Они были всегда холодными и колючими. Длинные ногти, которые Аля красила вызывающим красным лаком, казалось поцарапают мою кожу до крови. Всё в ней мне было противно. От этих красных ногтей, до тонких пальцев ног, которые она, потягиваясь раскрывала, словно это была не нога, а кисть руки. Но я терпеливо ждал. Я знал, что наступит момент, когда со мной останется Тина. Моя тёплая Тина, ласковая и нежная. Желанная до содрогания каждого мускула внутренних органов.
17.
Днём мне казалось, что я схожу с ума. Или, может, уже сошёл.
Вот тогда я пошел к Витьку. Он не стал издеваться надо мной, а просто отвёз к бабке. Она, собственно, не очень была похожа на бабку. Тем более на колдунью-приворожчицу. Это была приятная женщина, назвавшаяся Сирафимой. Жила она в обычной квартире пятиэтажного дома. У окна стоял фикус, упирающийся последним листком в потолок. В центре комнаты был большой стол, застеленный скатертью. Было чисто, тепло и уютно. Только удушливый запах, витающий в комнате, говорил о том, что хозяйка здесь не совсем обычная. Запах шёл из мисочки, стоящей на горелке. Маленький огонёк подогревал мисочку и та дымилась, издавая свой запах.
Я сразу доверился Сирафиме и рассказал, что мучает меня.
- Душа её не ушла. Она здесь рядом с тобой.- сказала Серафима, выслушав меня.
Женщина говорила тихо, голос у неё был хриплый. Но мне было совсем не страшно. Я вслушивался в каждое её слово.
- Её душа преследует тебя. Она говорит с тобой через другую.
- Как же душа не ушла? Как такое может быть? - спросил я.
- Ну, разные бывают причины. Может, не похоронили её. Душа ищет успокоения.
- Она сгорела. Мне сказали, что хоронить нечего.
- Не знаю. Но ты бы поехал, поразузнал всё подробнее. Ты был там?
- Где? - не понял я.
- Ну там, где она погибла.
- Нет, - ответил я. И сам задумался, почему не сделал этого до сих пор. Мне не хотелось признаться даже самому себе, что было просто страшно увидеть это место. Я боялся, что увидев его, представлю себе катастрофу и мне будет больно.
- Надо поехать. В любом случае, помянуть надо. Как положено. А, может, узнаешь что.
18.
Я быстро собрался и, никому не говоря, уехал. В бумагах, принесённых Борисом из милиции было написано, на каком километре случилось несчастье. Я легко нашёл это место. Хотя прошло больше, чем полгода, я увидел выгоревшую поляну и обломки покорёженого железа. Вокург валялось много битого стекла. Я вспомнил, что грузовик, с которым столкнулись Жигули, вёз пустую тару на молочную ферму. Достав из багажника бутылку водки, я налил два стакана. Один я поставил на выжженую траву, накрыв его кусочком хлеба. Как и положено, когда поминают. Другой выпил сам. Посидев ещё немного, я уехал. Мне нужно было где-то переночевать, прежде, чем возвращаться домой. Отьехав всего несколько километров, я нашел небольшую гостиницу, где останавливались на ночлег водители-дальнобойщики. В небольшом зале столовой, сидели мужики и ели пельмени, запивая пивом. В ассортименте больше ничего не было. Я взял себе тоже порцию пельменей и сел за стол.