Я терпеливо слушал её болтовню, ожидая ночи. Аля продолжала бурчать. Я пытался не слышать её. Прикрыв глаза, сосредоточился на музыке, доносившейся из приёмника.
- Очнись, - дёрнула она меня за плечо,- я с тобой говорю или со стеной? Какого чёрта?
- Налей мне выпить, - попросил я, надеясь отвлечь хоть чуть-чуть.
Она тут же направилась за перегородку и, достав бокалы, налила вино. Но при этом Аля не замолкала ни на минуту.
- Это ж надо, исчез. Никто не знает куда. Ни Галочка, ни Семён твой. На меня наплевать, хоть о них подумал бы. Люди беспокоятся.
Я едва выдерживал напора её словесного потока. Потом она подсела ко мне и уже примирительно сказала противным деланым голосом маленькой девочки:
- Ну, противный, скажи мне, что больше никогда так делать не будешь.
Она сидела совсем близко и была противна мне как никогда. От неё исходил неприятный запах незнакомых горьких духов. Я посмотрел на неё и подумал - какая она костлявая. Даже обнять её противно. Тина тоже худенькая. Но у неё нигде не выступали кости. А у Али ключицы торчали двумя острыми ножами. Я поймал себя на мысли, что сплю-то я всё равно с Алиным телом. Но оно мне не кажется мерзким, когда в нём Тинина душа.
Мы ещё долго просидели с Алей на диванах. Я уже стал бояться, что Тина пропала. Покинула меня. Ушла. Первое, что сказало о её возвращении, был запах ландаша. Я понял, что она рядом.
- Пойдём, - услышал я голос.
Я взглянул и увидел Тину. Она манила меня. Послушно я пошел за ней.
Когда мы спокойно утихли после страстных обьятий, я напряг все свои силы, чтобы не заснуть. Мне хотелось как можно дольше побыть с ней. По-видимому мне удалось это. Я посмотрел на Тину. Это она лежала со мной рядом.
- Тина, научи меня, что мне делать. Я больше так не могу. Родная. Я люблю тебя. Но я не вынесу больше... Она... Аля...
Тина ласково прикрыла своей ручкой мой рот.
- Димчик, я научу тебя. Ты не испугаешься, сделаешь?- спросила она.
- Я всё готов сделать ради тебя. Ради того, чтобы быть с тобой. Только с тобой одной.
- Ты должен убить её.
Она замолчала. Молчал и я.
- Если ты убьёшь её, то душа покинет тело. А я зайду в него и останусь навсегда... Ты будешь жить со мной. Только со мной...
- Но...
- Вот видишь, боишься. Не веришь мне. Тебе ведь ничего не будет. Её тело останется жить. Только в ней будет моя душа.
- Я не боюсь. Я сделаю. Не волнуйся.
Мы тесно прижались друг к другу и заснули. Я спал тревожно, стараясь не заснуть надолго. Мне необходимо было проснуться раньше Али. Я уже знал, что я сделаю. Аля утром обычно спала крепко. Даже не замечала, когда я уходил. Проснулся я лишь первые просветки бликами запрыгали по стене. Приподнявшись, я тихо вытащил из-под себя огромную подушку и аккуратно положил её на Алино лицо. Хотя Аля и была высокой и жилистой, но мне не пришлось прикладывать почти никакого усилия. Она едва дёрнулась подо мной и утихла.
Я встал и вышел из спальни в ожидании, когда Тинина душа вернётся в Алино тело. Почти неподвижно просидел я достаточно долгое время за барной стойкой, наливая себе коньяк, открытая буталка которого стояла рядом с рюмочками прямо передо мной. Потом я перешёл на диван, автоматически прихватив с собой бутылку. Я не помню, о чём мне думалось. Был ли я всё время в сознании или засыпал время от времени. Сколько времени продолжалось это я тоже не помню. Вдруг я услышал шаги. Мои нервы были на пределе. В комнату вошла Алина подруга, Эллочка. Она стала что-то говорить, что Али на работе нет два дня. Что её, Эллочку, послали узнать, не заболела ли Аля. Эллочка была такой же противной, как и Аля. По-тихоньку она начала выводить меня из себя. Я хотел было уже выпроводить её, как она через открытую дверь в спальню увидела Алино тело. Она закричала и выбежала.
Ещё через некоторое время приехали из милиции. Они забрали меня сюда.
21.
Вадим замолчал. Я дремал и сразу же очнулся, лишь только его голос затих. Неужели этот здоровый, молодой мужик верит во всё это?- подумал я. Вся услышанная история показалась мне бредом ненормального.
- Если бы мне кто-то ещё год назад рассказал такую историю, я бы посчитал его ненормальным,- сказал Вадим то, о чем я подумал.
- А теперь... - произнёс я медленно.
- А теперь...
Он не успел окончить, как дверь открылась и меня вызвали. Незаметно наступило утро. Едва различимый утренний свет проникал в комнату. Сокамерники ещё посапывали, но уже стали ворочаться и кряхтеть, в чутком предутреннем сне.
- Давай, потарапливайся. С вещами.- послышался полусонный голос дежурного.