- Ну, бывай, - сказал я Вадиму, - нос не вешай. Прощай.
- Постой, - сказал Вадим, - на, возьми. - Он протянул маленькую карточку с золотым теснением, на которой было написано его имя и целый столбик с телефонами. - Вот этот, мой домашний телефон. Позвони. Я сегодня-завтра буду дома. Тина придёт за мной и меня отпустят.
Я взял карточку и пристально посмотрел на него. Ничто не показывало на то, что передо мной ненормальный. На меня смотрели чистые и умные глаза.
- Давай-давай, валяй. И... до вечера.
Я ничего не ответил. Хлопнул Вадима по плечу и быстро вышел.
Мне отдали пакет с бутылками, ключи от квартиры. Я подписался под бумагами, даже не прислушиваясь к тому, что говорил рыжий следователь. У меня не выходил из головы Вадим. Его рассказ. Рассказ ненормального человека.
Когда я вышел в предбанник, я остановился, чтобы застегнуть пуговицы на куртке. Дверь хлопала, постоянно пропуская или выпуская кого-то. Через неё врывался в помещение морозный ветер.
Вдруг я услышал:
- Эй, это ты по поводу Мережковского? Давай, тебя зовут.
Машинально я повернулся в сторону кричащего милиционера. К нему поспешно шла высокая женщина. Длинные черные волосы гладкими прядями свисали ниже пояса. Она была в светло бежевом пальто. С разрезом почти до самой талии.
//////////
февраль 2001,
Кёльн
Конец