Ну, думаю, что делать. Светка, как оловянный солдатик, приедет и исполнит по высшей категории. С ней не надо цирк играть. А Эммочка будет ломаться, невинность из себя корчить.
Можно, конечно ещё Регину вызвонить. Но та интеллектуалка только поговорить мастер. Забьёт баки, что не до секса будет.
В общем стал перебирать, кому звонить.
Игорь мне ещё мусс какой-то подсунул. Я уже итак еле продохнуть мог. Рассчитался и думаю - сначала выйду, а там уж, на свежем воздухе, решение, может, и явится. Всё равно в погребке сотовый не срабатывает.
Поднялся я по ступенькам и вышел на улицу. Стою, в одной руке телефон, в другой сигарета. Савелич, что у входа дежурит, подскочил, зажигалку тянет. Выслуживается, мужик. Знает, что не обижу. Выправка у него ещё та. Бывший офицер. Служака он и есть служака. Всегда готов. Уважаю.
На улице тьма. Времени одиннадцать, а хоть глаз выколи. Городские власти электричество экономят, фонари не горят. Только если машина проедет, то, что от фар сверкнуло, то и всё.
4.
И вот тут я увидел её.
Прямо напротив кабака стояла слегка покосившаяся стеклянная перегородка автобусной остановки. Не знаю, то ли фонарь там горел, то ли из дома, что около остановки падал свет. Представляешь, ночь темень, и только в одном месте светлое пятно. И в этом пятне стоит девушка. Высокая, стройная, блондинка с короткой стрижкой. Кудряшки непослушно свисали ей на лицо и она постоянно заправляла их за уши. Но они снова падали. Кожа у неё была бело мраморной. Девушка напомнила мне фарфоровую куклу. Я понял, что непременно хочу её получить.
Неожиданно подошёл полупустой троллейбус и она зашла в него. Я бросил сигарету, которой так и не успел затянуться ни разу, и заскочил в свой джип.
Хорошо машина была припаркована в сторону, куда поехал троллейбус. Я успел сесть ему на хвост почти сразу же. Мне пришлось тащиться так медленно, притормаживая на остановках, что самому стало смешно. Я уже было даже подумал, что девушка мне померещилась.
- Растомился у Игоря в тепле-то и уюте. Вот и привиделась. Разве такие куколки ездиют в общественном транспорте?,- думал я под лёгкую музыку, доносившуюся из магнитофона.- Нет, это было видение. Определённо видение.
Наконец, на очередной остановке вышла она. Я стал искать место вдоль дороги, где бы оставить свой джип. Паркуя машину, я успел заметить, что она одета в светлое длинной пальто с разрезом почти до пояса. Когда я выскочил из машины, увидел, как она уже входит в подьезд. Ну, то есть уходит от меня. Улетучивается. Исчезает.
За высокой блондинкой хлопнула подьездная дверь. Двумя прыжками я подскочил к дому и влетел в грязный и тёмный коридор. В темноте я чуть не сбил девушку с ног. Она ждала лифт.
- Мы не могли бы увидеться с вами?. - спросил я, давясь словами, что выглядело по идиотски. Она могла подумать, что либо я по неопытности задыхаюсь от волнения. Или, что болен и у меня одышка.
- Почему нет? - вопросом на вопрос ответила она. И я немного успокоился.
- Можешь написать мне свой телефон? - спросил я.
- Нет не могу. Тут очень темно. Ничего не видно,- ответила она.
Подьехал лифт и скрипучие двери разьехались в разные стороны. Пучок желтого света скупо вырвался наружу. Свет был слабым и казался таким же грязным, как и подьезд, в котором мы стояли. Фарфоровая девушка была нереально красивой в этом подьезде, в бликах грязного света, падающего из лифта.
Она улыбалась и смотрела на меня вопрошающе, но сделала шаг в сторону и уже стояла в кабинке. Я испугался, что двери сейчас сьедутся и сожрут мою куклу. А я останусь в темноте. Один.
- Завтра. В 7. У памятника Пушкину. - только успел скороговоркой выкрикнуть я и двери действительно закрылись. Ответа я не услышал.
Когда я шёл в кабак к Игорю, на улице была глубокая осень. Лил холодный дождь, от которого нельзя было укрыться даже под зонтиком. Ветер сбивал водные струи и они падали не вертикально вниз, а захлёстывали под углом и залетали даже под зонтик.
Настроение было под стать погоде.
Когда же я вышел из подьезда, мне показалось, что на улице весна. Дождь кончился. Ветер стих. Душа пела.
Утром я не мог вспомнить во сколько назначил свидание. Я так волновался, как не волновался раньше никогда. Даже когда влюбился в первый раз, когда мне было четырнадцать и меня впервые стало привлекать в девочках именно то, чем они отличались от мальчиков.