— Как я понял, жертву обнаружили вы с братом?
— Да.
— Ваш брат — Бонни Тейлор, правильно?
— Правильно.
— Когда будет удобно подъехать потолковать с ним? И с вами, разумеется, — спохватился он.
— О себе он говорить не станет. Он приехал передохнуть. В тишине и покое.
— Мне это понятно, мистер Тейлор. Но происшествие…
— Полиция осведомлена о нем во всех деталях.
— Понимаете, подобные сообщеньица мы обычно запихиваем внутрь разворота. А то и вовсе не даем. Эка, подумаешь, невидаль… Но ваш брат знаменитость. Естественно, интервью с ним будут добиваться и другие. Кстати, вам уже звонил кто?
— Нет пока.
— Ну великолепно. Назначьте мне время. Вот вам и предлог отбиться от других. Скажете, что уже беседовал с нами у и больше вам добавить нечего…
— Нам и теперь добавить нечего.
— Кто это? — спросил Бонни, ставя чашку на телефонный столик.
— «Глоб». Нортон умер. Желают беседовать с нами.
— Пускай. От газет теперь ни в какую не отвертишься.
— И он твердит то же. Говорит, побеседуй — ты, разумеется, — с ним, — отступятся другие.
— А заодно его газетка переплюнет всех.
— Верно. Так на сколько договариваться?
Бонни взглянул на часы.
— На одиннадцать.
— Надо же, убили бедолагу, но убийство — событие только из‑за того, что наткнулся на него ты.
— Да нет, все наоборот. Это они предлогом воспользовались — ко мне подобраться. Придется на ходу выкручиваться.
— Ладно, пошел дальше завтрак готовить. Тебе что — сосиски, яичницу с беконом, грибы, тушеные помидоры?
— А котлеток рыбных нет?
— Чего нет, того нет.
— Ладно тебе, что дашь, то и съем. — Выйдя из кухни, Бонни поднялся по лестнице.
Из его комнаты донеслось невнятное бормотание. Наверное, переодевается. Интересно, Юнис уже встала или еще в постели? Голая под простынями. Я выпил чай стоя, посматривая на телефон, точно ожидая, что аппарат вот — вот разразится призывным звоном.
Когда я жарил и парил, на кухню вошла Юнис, одетая.
— Вам помочь?
— Можно на стол накрывать, — я показал ей, где что. — Как спалось?
— Отлично. Хотя кошмаров навидалась досыта.
— Я тоже. Нортон умер. Сейчас по телефону сказали.
— А ее нашли?
— Как будто да.
Юнис стояла у выдвинутого ящика, доставая ножи и вилки. Я потянулся через нее за лопаточкой, рукой опершись о ее плечо. Девушка словно чуть прильнула, точно соглашаясь на предлагаемое объятие, и, обернувшись, взглянула на меня. Я отступил назад.
— Пожалуйста, присмотрите тут минутку за всем хозяйством, я сбегаю к Эйлине. Тарелки в духовке, нагреваются. Яичницу начну жарить, когда все усядутся.
Я помчался наверх.
— Эйлина, завтрак готов. А ты и чай не выпила?
— Бедная женщина, — проговорила Эйлина и прикрыла глаза. По ее щекам поползли слезы.
— Не сосредоточивайся на этом, милая. Не надо. Присмотрят за ней.
— То есть упрячут куда подальше. Когда уже ничего не поправить.
— Слушай, звонили из газеты. На этот раз их, похоже, не проведешь. Так что предвидится суматоха. Хочешь, сюда тебе завтрак притащу? Отсидишься в сторонке, а?
— Нортон умер, да?
— Да. — Я не узнавал ее. Такое впечатление, словно она на грани забытья. — Так принести завтрак? Будешь есть?
— Пока ничего не хочется.
Отвернувшись, Эйлина натянула одеяло на голову, точно отгораживаясь от всего.
Я забрал остывший чай и снова поспешил вниз.
— Воскресных газет не получаешь? — осведомился Бонни за завтраком.
По воскресеньям киоскер, которому мы заказываем ежедневную газету и журналы, не приходит. И обычно после завтрака я отправлялся за прессой в магазинчик на главную улицу. Понятно, так обходилось дороже — роскошную воскресную заказывал бы всего одну, а перед разноцветьем обложек на прилавке я пасовал и частенько покупал две, да заодно еще и массовую, какой соблазнялся глаз. Случалось, из массовой я вырезал занимательный очерк о нравах человеческих — как вероятный сюжет для рассказа или романа. Где‑то я вычитал, что Чехов почерпнул множество сюжетов из бульварных газет. Моя папка распухла от вырезок, время от времени я их просматривал. Но энтузиазма приняться за что‑то все недоставало.
Я был не прочь глотнуть свежего воздуха, да ведь неминуемо атакуют расспросами соседи, алчущие кровавых деталей ночного происшествия.
— Так на машине, — предложил Бонни. — Или того проще — объясни где, сам сгоняю. А ты тут удерживай крепость.
— Слетай, — я объяснил, куда и что.