— Как супруги с многолетним стажем, — пробормотала она. Он улыбнулся в полусне. До утра еще далеко.
Маргарет лежала в постели, слушая голоса в соседней комнате. Говорили двое, но слов не разобрать. Один голос мужской, и на ум сразу пришел Уилф Коттон и еще картина, которая сейчас наполнилась новым смыслом: миссис Суолоу обнимает его и говорит: «А мы здесь хорошо устроились». Можно бы, конечно, придать этому ночному разговору невинный смысл, если б не было других таких разговоров, хотя и не столь долгих, доносившихся явно оттуда. Сейчас голоса смолкли, однако не слышно, чтоб кто‑то выходил из комнаты.
Значит, миссис Суолоу — любовница Уилфа. Она спокойно приняла эту мысль и не осудила их. Поппи милый приличный человек с простой душой и большим запасом доброты и здравого смысла, Маргарет еще не приходилось никак использовать эти свойства, но она знала, что всегда сможет обратиться за помощью. И потом Поппи здоровая женщина, и вряд ли ей легко умерить свои аппетиты. Почему б им и не стать любовниками? Он, насколько ей известно, свободен, так что Поппи ни у кого ничего не отнимает. Возраст и опыт могут даже обострить естественные порывы в красивой женщине, да еще с хорошей фигурой, и тогда зрелость становится достоинством, находит отклик в мужчине. И вот двое, Поппи и Уилф, соединились. Им, наверное, хорошо вдвоем.
Неожиданно у нее защипало в глазах. Не нужно было ходить туда. Она не подозревала, что память столь свежа. Раньше воспоминания были как бы отодвинуты в прошлое, не связывались с нынешней жизнью, оставаясь былой печалью. Теперь все как будто сжалось в одно трагическое вчера: пожар, отец, дядя Эдвард, тетя Марта, одинокое существование в Лондоне, Флойд — все. Она повернулась к стене и спрятала голову в подушку.
Уилф проснулся около пяти и обрадовался, вспомнив, что Поппи рано встает. Протянул руку и дотронулся до ее горячей кожи. Сквозь сон она спросила, который час. «Пять часов, — прошептал он ей в ухо, добавив: — Время любви».
— Ишь, хитрец. Думаешь, меня можно взять, покуда я еще не проснулась. — Она шумно вздохнула и взяла его за руку.
— Впрочем, — сказал он, — мы решили, что не будем.
— Заткнись.
— Ты ж сказала, что не хочешь.
— Сейчас вылетишь отсюда, если не прекратишь издеваться.
— Может, уйти, пока не поздно?
— Обижаешь старушку.
— Кто это тут старушка?
— Я.
— Очень, очень даже милая старушка.
— Чем милая?
— Хочешь, чтоб я сказал? Во — первых, когда сердишься, стеклянный глаз меняет цвет, а когда я вижу твою деревянную ногу…
— Ты что, не можешь быть серьезным?
— Если я посерьезнею, мы можем наделать такого, о чем ты пожалеешь.
— Ну если так, то лучше уходи. Теперь меня голыми руками не возьмешь, я проснулась.
— Да уж куда там, когда на тебе этот балдахин. — Он прижался головой к ее плечу, привлек к себе.
— Поппи, давай не будем попусту копаться в душе.
— Ты меня немножко любишь?
— Ты ведь и сама знаешь. Знаешь же.
Она повернулась к нему и крепко обняла.
С книгой дело не шло. Еще месяц назад писалось легко, рукопись в папке становилась все толще и толще, а теперь он снова и снова переделывал и окончательно губил те же страницы. Роман застопорило.
Лишь изредка, прочитав написанное, он чувствовал, что в пределах его возможностей сделано неплохо, а главное, обещает развитие в будущем — при наличии времени и старания.
Времени и старания. Время он выкраивал от работы, бросить которую нет возможности. А старание — старание соразмерно твердой решимости стать писателем. То, что давала ему Поппи, наверное, не смогла бы дать никакая жена; он сомневался, что жена вообще смогла бы вытерпеть эту добровольную каторгу. Он ушел из дома, чтоб освободиться от напряжения, неизбежно сопутствующего совместной жизни, и совсем не рвался к условиям, которые могут оказаться еще более обязывающими. Для него их отношения с Поппи были идеальными, и, конечно, в таком виде они вряд ли были бы возможны, будь разница в возрасте поменьше. Делать связь эмоционально более глубокой было бы с его стороны крайне глупо. Они оба знают, что рано или поздно их связь прекратится, но глядят на это с разных концов двадцатилетней разницы. Ему нетрудно представить свою будущую жизнь без Поппи, но как она представляет себе свое будущее? Казалось, у нее очень смутное понятие об этом, чего он никак понять не мог. Не мог понять, почему она не пытается найти себе мужа и вообще почему раньше этого не сделала.