— А разве нельзя узнать?
— Я не пыталась. Мы не виделись с тех пор, как я уехала отсюда. Наверное, я сейчас и не узнала бы его. А он — меня.
— А эти тетка с дядей — по материнской линии?
— Да, тетя Марта — мамина старшая сестра. Была еще третья сестра, но утонула во время эвакуации, в войну, она была медсестрой. Родня матери была довольна обеспеченная. А отец еще до войны служил в армии рядовым, так что мамины родственники прямо‑таки гневались, когда она вышла замуж за неровню. Не хмурьтесь, не хмурьтесь. Он действительно ей неровня. Она была раз в десять его лучше. По — своему он был даже добрый человек, так, на свой, грубоватый, манер, но, когда на него находило, превращался в скотину. Насколько я знаю, мать он не бил, но меня однажды избил очень сильно. Правда, почти не понимал, что делает. Его потом посадили в тюрьму на три месяца.
— И лишили родительских прав?
— Почти что. Впрочем, ему было все равно. По крайней мере, с тех пор, насколько я знаю, он не пытался меня найти.
С грохотом открылась входная дверь, послышался пискливый голос.
— Похоже, вернулась Сильвия, что‑то сегодня раньше обычного, — сказал Уилф, подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Сильвия была не одна. Он не мог разобрать, что говорил мужчина, но по доносившимся обрывкам фраз Сильвии можно было догадаться.
— Поздно… дом разбудишь… я не обещала… Нет, здесь такой порядок… выбросят… иди к жене… ну что я могу поделать… все вы, мужчины, одинаковые… завтра, завтра… ну, хватит, — наступила пауза, — ну хватит, что ли?
Уилф закрыл дверь и вернулся в свое кресло.
— Сражается за честь на пороге дома. Раньше она втихомолку проводила их наверх. Только Поппи положила этому конец.
— Поппи строгих нравов.
Он посмотрел на Маргарет и встретил ее совершенно спокойный взгляд.
— Она, конечно, не синий чулок, но Сильвия каждую неделю приводит нового. Можно сказать, балансирует на грани, а Поппи не хочет, чтоб ее дом приобрел этакую репутацию.
— А на что Сильвия живет?
— Все время меняет работу. То работала официанткой, то на фабрике. Занимается всем, чем только может заняться женщина без образования. Все время должна за квартиру. Поппи много раз грозилась выгнать ее, но у той периодически появляются деньги, и она выплачивает часть долга. А Поппи на самом деле добрая. Мол, если выгнать Сильвию, та покатится вниз. — Он прислушался. — Кажется, она сюда идет.
Распахнулась дверь, на пороге появилась Сильвия и заморгала от яркого света, по очереди разглядывая их.
Темно — русые волосы вокруг тощего лица растрепаны, она отодвинула со щеки прядь. Сегодня Сильвия приоделась, на ней темно — синий старомодный костюм. И хотя он выглядел несколько дико, Уилф подумал, что все‑таки это получше, чем те выцветшие и потерявшие всякую форму кофты, в которых она обычно расхаживает по дому. И еще он подумал, что ей не очень повезло в жизни, раз она родилась такой некрасивой. Впрочем, это не мешает ей находить мужчин определенного сорта.
— Ну что, устроились вдвоем у огонька? А где Поппи?
— В постели, — ответил Уилф, — она неважно себя чувствует.
— Ну и ладно. А то я боялась, она услышит спектакль под дверью.
— Что за спектакль?
— Не притворяйся, что не слышал. Я ж под конец чуть не орала. Мужики проклятые.
Слегка покачиваясь, она подошла к столу, оперлась на него, сняла туфлю и потерла себе ногу.
— Он‑то думал, полезет сразу в постель, а то б меня из машины не выпустил. Тоже мне, женат. Женатые хуже неженатых: подавай им что‑нибудь новенькое. Я тоже раньше гуляла, жизнь короткая, сегодня жива, а кто знает, где завтра будешь, теперь я разборчива стала, да получается, словечком нельзя перекинуться с мужчиной. Ничего, что я так говорю, а Уилф слушает?
— Не обращайте на меня внимания, — сказал Уилф.
— Но вообще правду полезно послушать, я так считаю, а девушке и подавно совет женщины в возрасте очень даже нужен. — Неожиданно она захихикала. — Ну и дура же я! — Она поправила прическу. — Как вы считаете, сколько мне лет?
— Трудно сказать, — ответила Маргарет, — наружность обманчива.
— Уж конечно, обманчива. Вот я и хочу, чтоб вы отгадали.
— Сильвия, не волнуйся, — сказал Уилф, — ни один человек в здравом уме никогда не даст тебе больше сорока пяти.
— Сорока пяти? — взвизгнула Сильвия. — К вашему сведению, мне скоро тридцать исполнится.
— Понятно, по второму разу.
— Как это так, по второму разу? Ты, я вижу, сегодня очень умный. Шути с кем‑нибудь еще. Ты чего, распускаешь перед ней перья, остришь за мой счет, а сам ангел, что ли?