— Ну вот и все.
— Уже идете? А мне казалось, минут двадцать кавалер должен кусать себе ногти.
— Я честная девушка с открытой душой и не люблю все эти штучки. Впрочем, где он?
— Рассматривает семейные портреты в зале, — Уилф уселся на ручку кресла. — А мне вы сказали, что почти незнакомы с ним.
— Ваш укор неоправдан, так оно и есть, я никуда не ходила с ним. К вашему сведению, он пригласил меня только сегодня утром.
— Собрались в приятное место?
— На ужин и танцы в «Два ключа» — понятия не имею, где это.
— Там, где обитают промышленники. Когда приглашу вас я, у нас будут самые что ни на есть неудобные места, а потом мы закажем рыбу с картошкой за четыре пенни…
— А на голове у меня будут мои самые лучшие бигуди, — закончила Маргарет.
Она открыла дверь и пропустила его вперед. В это время из своей комнаты в туфлях на невообразимо высоких каблуках, блестящем белом пальто из искусственной кожи и желтом вязаном берете появилась Сильвия. Она бросила «привет» и пошла вниз по лестнице в переднюю, где ждал Стивен.
— О, господи, — Маргарет задержала Уилфа за руку, пускай уйдет. Он сейчас тут насмотрится на наших обитателей.
— Спасибо, — пробормотал Уилф. — Самый подозрительный тип — это, конечно, я. Вы бы видели, как он на меня взглянул, когда я открыл ему дверь.
Снизу раздался голос Сильвии. Они подошли к перилам. Холлис держал зажигалку, Сильвия прикуривала.
Маргарет отошла от перил.
— Вас оторвали от работы?
— Это входит в профессию. Желаю приятно провести время.
Уилф стоял наверху и смотрел, как она спускается. «Привет», — сказала Маргарет на нижней ступеньке, Стивен Холлис улыбнулся и пошел ей навстречу.
— Простите, я заставила вас ждать.
— Да нет, всего минуту.
Он поправил на себе плащ. В это время открылась входная дверь, это вернулась Сильвия.
— Вы извините, конечно, но там случайно не ваша машина?
— Да, моя.
— А вы случайно через центр не поедете? — Лицо Сильвии скривилось гримасой, которая должна была означать завлекательную улыбку.
— Нет, мы в противоположном направлении.
— А ладно, неважно. Просто подумала, может, не идти пешком?
— Как‑нибудь в другой раз.
— Ну что ж, подождем.
Они вышли вслед за Сильвией. Маргарет ожидала увидеть ярко — красный спортивный автомобильчик, в котором Стивен обычно приезжал на работу, и удивилась, разглядев у калитки темно — серый «ягуар».
— На сегодня захотелось немножечко комфорта, — объяснил он.
— Это чей, отца? — спросила Маргарет.
— Нет, мамы.
— А я всегда считала, женщины предпочитают машины поспокойнее.
— Да, но не моя мать. Она у нас в семье лучше всех водит. И вообще любит автогонки и все такое прочее. — Он открыл дверцу, подождал, пока она усядется, и зашел с другой стороны. — Она поехала в моей малолитражке, пришлось долго убеждать ее, что это особый случай, а то не хотела меняться.
Два комплимента за десять минут от двух таких непохожих мужчин. А что, на нее сегодня спрос.
Проверяя, закрылась ли дверца, Стивен слегка наклонился к Маргарет, и поверх запаха обивки, который, собственно, и нельзя назвать запахом, а так, некой атмосферой в салоне хорошего автомобиля, до нее донесся легкий аромат.
Машина, золотые часы на сильном запястье, узкий галстук с прямыми концами, черные ботинки без шнурков со слегка заостренными мысками — по последней моде, но без экстравагантности. Ей нравились ухоженные мужчины. Запах пота и табака — нет, это не для нее.
Машина притормозила у светофора, Маргарет взглянула на толпу у автобусной остановки: да, хорошо, когда тебя опекает мужчина, который умеет обращаться с дорогими вещами, не станет краснеть над списком вин или стесняться официанта. Такой был Флойд, но в нем это скорее американская раскованность, совершенно невозможная в англичанине, зажатом мыслями о классовой принадлежности всех и всякого. У Флойда много чего было, включая качества обманщика и ловкача.
— А парень, который открыл мне дверь, — говорил между тем Стивен, — он что, живет в вашем доме?
— Уилф? Да.
— Это с ним вы на днях были в «Башне»? Он как‑то странно взглянул на меня, когда я спросил про вас. Я даже подумал, что, может быть, он…
— Нет, мы просто живем в одном доме, и все.
— Мне показалось, он из скрытных. Ну знаете: молчит месяцами, а потом — раз, и объявляется забастовка. Он не красный, вы случайно не в курсе дела?
— Левый, но не до такой степени.