Ее охватила паника. О боже, так скоро! Она промолвила: «Это было б очень мило», — выскользнула из машины и помахала ему рукой.
— Только утром не опаздывать.
— Нахал, — засмеялась она.
Он подождал, пока она откроет дверь, потом рычание мотора разорвало тишину и мгновенно угасло вдали.
Она закрыла дверь и осталась стоять в темноте передней. Все та же мелодия звучала у нее в голове. В доме стояла тишина, но еще с улицы она обратила внимание на свет в комнате Уилфа. Читает или пишет? Может, с романом пошло на лад? Постучать в дверь к Уилфу? Она посидит у него, и само его присутствие, звук спокойного голоса утешат ее. Но, наверное, сейчас у него Поппи, именно сейчас он обнимает ее. Маргарет быстро пошла к лестнице, стала подниматься к себе. В это время из ванной вышла Поппи. От неожиданности Маргарет замерла на месте.
— А, это вы, Маргарет. Мне послышалось, отъехала машина. Что с вами? Я вас напугала?
— Мне казалось, все уже спят, кроме Уилфа. Я заметила у него в комнате свет.
— Уж он пока не ляжет. К нему брат недавно приехал.
— Не очень‑то подходящее время для визита. Уилф ждал его?
— Да нет. В пол — одиннадцатого звонок. Уилф пошел открыть, ну и видит — здравствуйте пожалуйста. Ничего, переживет. Сегодня у него одни сюрпризы, — на что‑то намекнула она. — А вы хорошо провели время? Вы что‑то бледненькая.
— Да голова болит. Может, от вина?
— Ну, иногда можно себе позволить. Есть аспирин?
— Да, есть.
— Примите сразу две и выспитесь как следует. Хотите, приготовлю вам чашку какао?
Доброта Поппи безмерно тронула ее. Маргарет отвернулась.
— Ничего, спасибо.
— А может, этот парень с вами обошелся не так, а?
Маргарет покачала головой.
— Не обращайте на меня внимания, — сказала она, — я ужасная плакса, стыдно признаться даже.
— Женщине полезно иногда поплакать, — Поппи обняла Маргарет за плечи. — Пойдемте ко мне. У меня удобно и тепло. Посидим, поболтаем.
Маргарет позволила увести себя. «Поболтаем». Как же ей хотелось с кем‑то поговорить, боже мой, как ей нужно поговорить с кем‑нибудь о своей жизни!
Некоторое время они молчали. Гарри зажег еще одну сигарету от собственного окурка, опять безуспешно поискал глазами пепельницу, потом откинулся в кресле.
— Пожалуй, я тоже закурю, — проговорил Уилф.
— А мне казалось, ты бросил.
— Бросил. Но вдруг сейчас захотелось.
Сделав глубокую затяжку, Уилф почувствовал себя школьником, который в первый раз курит по — взрослому. Казалось, дым проникает прямо в мозг.
— Ух ты.
— Ты это, давай, не очень‑то, — спокойно сказал Гарри.
Вторая затяжка была покороче. Уилф взглянул на сигарету без особого энтузиазма.
— И что я раньше в них находил?
Гарри обводил глазами комнату.
— А ты неплохо устроился. Работай — и все. Приходи — уходи, когда хочешь, и никому до тебя дела нет.
— Да, можно жить своей жизнью. В известных пределах, конечно.
— Как это в пределах?
— Всюду есть свои барьеры, никуда не денешься.
— Это точно… А вот твоя хозяйка очень даже ничего. Хорошо сохранилась.
— Да, — Уилф ответил сухо. — Так говоришь, мать не знает, где ты?
— He — а. Я поехал в Калдерфорд, зашел в паб, пропустил два стаканчика, потом вижу автобус в твою сторону, ну я и сел. Пока тебя искал, уйму времени потратил.
— Представляешь, что она подумает утром, увидев пустую кровать?
Гарри заерзал на стуле.
— Мне ж надо с кем‑то посоветоваться, и уж не в Бронхилле, конечно. Про такое люди молчать не умеют. Попробуй расскажи кому‑нибудь, к вечеру узнает весь поселок. Да мать все равно небось узнала, если, конечно, он исполнил угрозу.
— Думаешь, он серьезно намеревался это сделать?
— По крайней мере, так мне сказал. Если б люди помирали от чужой злобы, я б там свалился на месте.
— Ей — богу, в жизни не видывал, чтобы человек настолько сатанел.
— Ведь я тебя предупреждал, что он за тип. Другой человек просто избил бы тебя как следует и успокоился. А Ронни вон хочет подать в суд.
— Да, но другой бы после этой истории подумал о ее поведении тоже.
— Сейчас у него уже было время подумать. Может, это что изменит.
— Как знать. Он, когда ему перейдешь дорогу, злится по — страшному. Ну да, ты меня предупреждал, но я ведь тоже не совсем спятил, все взвесил.
— Эх, будь у нас дома телефон… Позвонил бы я матери, сказал бы, что ты ко мне заехал, выпил, ну и опоздал на последний автобус. И все б уладилось, если, конечно, не заходил полицейский. Но тогда б она точно мне все сказала. Может, думает, ты вообще попал в аварию.