— И ушибся, голубчик.
— Ладно, не кривляйся. В одном я уверен: Ронни сначала все как следует обдумает.
Гарри с мрачным видом пожал плечами и погасил окурок. Уилф уже не курил.
— Не знаю даже, — сказал Гарри, — я всю ночь думал, думал и сегодня тоже. Прямо голова идет кругом.
— До чего вы с ней дошли?
— Я тебе скажу одно — мне до смерти повезло, что он не явился на десять минут позже.
— Расскажи все по порядку. С самого начала. Говоришь, не знал, что Ронни не будет дома?
— Понятия не имел. Я ж всякую неделю к ним хожу — посидеть, поболтать. Не то чтоб постоянно в один и тот же день, а как придется. Ну, вчера зашел в наш клуб, ребят не было, болтать не с кем, две маленьких выпил, ну подумал: дай зайду к Ронни.
— Ты хочешь сказать, у тебя немного шумело в голове и очень захотелось взглянуть на Джун.
— Считай так, если тебе хочется. В общем, она сама открыла дверь и впустила меня. Потом уж заявляет: Ронни ушел по каким‑то профсоюзным делам и весь вечер не будет дома. Спросила: «Вы пришли по делу?» — «Нет, так поболтать». Тогда она мне и говорит, что, мол, некуда торопиться, раз пришел, могу и посидеть пять минут, на улице такой дождь, а камин горит, и телевизор включен. Ну вот, взяла у меня пальто и повесила в коридоре.
— А который был час?
— К восьми. Около этого. Джун была в порядке — косметика, укладка, все на месте. Я и говорю, что не хочу ее задерживать, а она говорит, никуда и не собирается, на улице такой холод и дождь. Я обрадовался, что орет телевизор, а то, думаю, о чем с ней разговаривать? При Ронни она обычно помалкивает, тут мы в первый раз вдвоем. Ну, сидим у телевизора, она залезла с ногами на тахту, а я в кресле.
Гарри протянул Уилфу пачку сигарет, тот покачал головой.
— Да нет, не надо.
Гарри закурил, потом взглянул на свои часы.
— Ух ты, уже полпервого.
Уилф взглянул на свои.
— Точнее, двадцать пять.
— Хозяйка‑то не будет ругаться, что я тут ошиваюсь так поздно?
— Да нет, она ж дала одеяла. Валяй дальше. Значит, ни о чем не говорили? Но хоть какой‑то был разговор?
— Да что это за разговор! Она чего‑то сказала про Ронни, когда показывали рекламу, про меня спросила. Ну еще поинтересовалась тобой, как у тебя дела. Курили. Она мне дала ихние сигары, потом взяла мою сигарету. Шла какая‑то пьеса, ну, она выражала свои мненья, прямо как ребенок. Говорит: «Ну нахал», а то еще так: «Оглянись назад, оглянись!» Даже смешно.
— Видно, умом она не блещет.
— По правде, мне тоже так сдается. Ладно, просидели часов до десяти. И тут спрашивает, не хочу ли я кофе. Говорю: да, хочу. Тогда она пошла на кухню.
— А к тому времени ты уже, наверное, подумывал о том, как бы к ней подкатиться.
— Да ты что? Я весь вечер об этом думал, — простодушие Гарри заставило Уилфа улыбнуться. — Такой случай. Сколько я ждал его! И когда еще подвернется?
— Но разговор в течение всего вечера был максимально приличным? Ни намеков, ничего этакого ни с ее, ни с твоей стороны?
— Да не было ничего. На тахте сидела и то прикрыла юбкой колени. Все началось, как она ушла кофе варить. Мне надоело ждать — подумал, чего это она так долго, ну и пошел к ней. А она приготовила целый поднос — разложила булочки и еще сделала такие бутербродики с ветчиной. «Думал, вы варите кофе», — говорю. Она в ответ: «А мне есть захотелось. Может, вы тоже со мной поедите? Давайте вытаскивайте стул из‑под телевизора, мы на него поднос поставим». Ну, я так и сделал и после сел на тахту, рядом с тем местом, где она раньше сидела. Потом она входит с кофейником и говорит: «Хорошо, что вы там сели, мне будет легче за вами ухаживать». Тут мне в голову пришло кое‑что ей сказать, но я сдержался, а она продолжает: «Мы с Ронни часто вот так ужинаем, прямо с подноса». Я на это сказал что‑то насчет радостей семейной жизни, а Джун меня спрашивает: сам я не собираюсь ли жениться? Всему свое время, сказал, когда‑нибудь и женюсь, пока вроде не думал. А она мне: «Мужчинам хорошо, гуляют сколько хотят, но как жениться, так им подавай девушку». Ну, я ответил, что не все такие, да и многие девушки об этих вещах до свадьбы не думают. «Может, и так, только есть такие мужчины, которым ловко удается их уговорить». — «Без уговоров не обойдешься», — отвечаю я. «А вы как насчет этого, видно, мастак?» — «Все, конечно, бывало, — говорю, — только вы не думайте, что я чуть не каждый день гуляю». «Да нет, — отвечает она, — вовсе я так не думаю, но побудешь несколько лет замужем, начинаешь забывать, как это раньше бывало, когда мужчины были такие внимательные, говорили комплименты. Даже когда хорошо живешь с мужем, все равно иногда хочется, чтоб другой мужчина поухаживал за тобой».