— Вот, возьми мой адрес.
— Ладно, куда‑нибудь положу.
Стоя у камина и слегка покачиваясь на мысках, Бетли перевернул фотографию. Он перестал качаться, опустился на пол полной ступней, и сразу стало видно, что он дюйма на два ниже.
— Где взял? — Неожиданно у Бетли прорезался грубый и сильный голос.
— Гарри нашел где‑то в Шеффилде.
Уилф сделал шаг вперед, вытащил фотографию из зажатых пальцев Бетли и засунул ее назад в карман.
— Надо написать адрес на менее важном документе.
— Скотина.
Бетли отвернулся. Потом оперся о полку камина.
— Я не хотел показывать, — сказал Уилф, глядя в спину Бетли, — ты меня сам заставил. Это старая фотография, до тебя. Гарри никому, кроме меня, о ней не говорил. Нельзя смешивать с грязью девушку только зато, что она снялась в таком виде. Само по себе это не значит ничего, кроме одного: в этом деле не все так просто, как ты думаешь.
— Считаешь, я не знаю? — злобно взорвался Бетли. — Думаешь, я б позволил ей рассказывать на суде, как Гарри пытался ее изнасиловать? Сколько он к нам ходил, я‑то считал его другом, а ведь все это время у него за пазухой была фотография! Он давно решил, что Джун годится, и только ждал сигнала. И дождался. Так, спрашивается, зачем ему фотография? Что он, так не мог понять? Вон парень из Калдерфорда все понял, без всякой фотографии. Такому мало поцелуев, взял все, что надо, в машине. — Бетли поднял голову, повернулся к Уилфу и, неожиданно осознав, что наговорил больше, чем следовало, сделал над собой усилие, чтоб успокоиться. — Так что мотай назад к своему брату. Скажи ему, он выиграл.
— Никто в таком деле не выигрывает. Просто становишься немного умнее, а может, немного пессимистом, вот и все.
— Да иди ты со своей философией знаешь куда? В общем, прибереги ее для своей писанины.
— Можешь мне полностью доверять: то, что ты сейчас сказал, я нигде повторять не буду.
— Какой паинька! Разве что сам иногда вытащу, полюбуюсь, — проговорил Ронни сквозь зубы.
Уилф вынул снимок из кармана.
— Больше она нам не нужна.
Он зажег спичку и поднес пламя к уголку фотографии.
— А чем ты докажешь, что она у тебя одна? — спросил Бетли.
— А я и не стану доказывать.
Огонь поплыл вверх по снимку и вдруг погас.
— Дай сюда, — сказал Бетли.
Он стал на колени перед камином, разорвал газету на куски, поверх положил снимок и зажег. Оба стояли и глядели на пламя. Когда все было кончено, Ронни поворошил в камине кочергой.
— А теперь иди ты к эдакой матери. Чтоб духу твоего здесь не было.
Уилф вернулся к вечеру. Когда он вошел в комнату, Гарри вскочил из кресла в одной рубашке, без галстука.
— А я все ждал, ты позвонишь.
— Зачем?
— Ни черта себе, я день трясся в неизвестности.
— А я, может, не хотел тебя огорчать.
— Что, худо дело?
— Да нет. Можешь спать спокойно. Он решил не подавать в суд.
Уилф снял плащ, бросил на кровать. Гарри глядел на брата, и постепенно, как при замедленной съемке, на лице стало проступать выражение нечаянной радости.
— Ну, давай рассказывай.
— Я пошел к ним сегодня, после смены.
— Джун была дома?
— Нет. Он сказал, уехала к матери. Мы проговорили почти час. Я сказал ему, что не вижу никакого смысла в том, чтоб возбуждать уголовное дело. Люди начнут болтать и сплетничать: а может, это Джун сама к тебе полезла? Он, конечно, обозлился, когда я начал такой разговор, но я ему объяснил, что не я, а люди так могут подумать. Ну еще я ему сказал, что шахтеры не очень‑то уважают парня, который без помощи полиции с собственной женой справиться не может. Я уж постарался нажать на этот момент, — при этих словах Уилф широко зевнул. — Черт, как я устал. Можно подумать, весь день работал как лошадь.
— А что, это важнее дневной нормы, — возразил Гарри с довольным видом. — И все равно гад ты последний, что не позвонил. Я весь день промучился. А мать как?
— Поворчала немного, но в общем ничего. Я сказал, что у тебя что‑то вроде гриппа.
Гарри ухмыльнулся.
— Ну, брат, я тебе этого не забуду. Ты мне так помог. Снимок с собой брал?
— Да.
— Ну и пустил в ход?
— Нет.
— Жаль. Хотел бы я взглянуть на его рожу при виде фотографии. Привез назад или там оставил?
— Ни то, ни другое. Порвал на кусочки и сжег.
— А это зачем? — Гарри удивленно взглянул на брата.
— Снимок уже свое дело сделал. Ты и так из‑за него влип в эту историю, а если он как‑нибудь попадет не в те руки, еще хуже будет. Ну вот, я и решил: хватит, довольно.