Прежняя жизнь ушла навсегда, и навсегда порвалась связь с прошлым. Фактически Маргарет пять месяцев жила в совершенно чужом городе. Осознанно или нет, она полностью погрузилась в свою новую жизнь.
Из фирмы «Холлис» она ушла. Проводить время со Стивеном и каждый день видеть Бренду-нет, работа, которая была у нее здесь, никак не могла скрасить такую ситуацию. Сам Стивен был в этом отношении беспардонным до крайности, и однажды при Бренде ей пришлось отказать ему, сославшись на то, что она занята. Сидеть восемь часов подряд рядом с человеком, который страстно желает получить то, что тебе даром не нужно, — это уж слишком. Стивен в общем‑то нравился ей. Нравилось бывать с ним в городе, нравилось, как чинно он на прощанье целовал ее в машине. Когда она со словами «ну что ж, хватит, мне пора» слегка отталкивала его, она знала, что тем самым не просто сдерживает его пыл, но и усиливает уважение к себе, как бы фиксируя некую дистанцию. Нет, она отнюдь не расставляла сети, поскольку совсем не хотела его поймать. Если он обсуждал ее со своими приятелями, то, наверное, с озадаченным видом — так, по крайней мере, казалось ей.
Небольшой рекламной фирме понадобилась машинистка, и Маргарет перешла на эту работу. Выполняла обычные обязанности секретарши, однако оказалось, ее предшественница была чудовищно небрежной, и очень скоро Маргарет с удивленьем обнаружила, что тут благодарны ей просто за аккуратность. Во главе фирмы «Мейпл и Эддерлей» стояли два сравнительно молодых и предприимчивых человека, усиленно двигавших дело. Маргарет поняла, что сможет закрепиться у них и в будущем даже получить более серьезную и интересную работу, если, конечно, захочет. Главное, если решится остаться в городе.
Ну а хочет она остаться здесь или просто больше податься некуда? Ей казалось, теперешняя жизнь — своеобразная интерлюдия, как сказал бы Уилф, проходной эпизод между большими драматическими сценами. Позади остался Флойд — ее постепенно затухающая боль. Воспоминания о нем все еще ранили, однако теперь она понимала, что, впервые испытав настоящую взрослую любовь, она полюбила не столько даже Флойда, сколько само это чувство. Флойд стер осадок от ее первого болезненного опыта на сеновале в Эмхерсте. Тогда, в семнадцать лет, она пошла на это не из‑за страсти, а просто из вызова: тетке казалось, что ее приятель ей совсем не пара. Так невинное ухаживанье закончилось чем‑то унизительным, неприятным и, как ей тогда казалось, бросающим тень на всю ее жизнь.
Между тем в доме произошли перемены. Уехал мистер Мостин, с которым она почти не общалась, вообще редко его видела. Он давно ухаживал за одной вдовой на другом конце города, и вот наконец они решили пожениться. Отъезд прошел совершенно незамеченным, и Поппи пока еще не сдала освободившуюся комнату.
Гораздо более важным событием стал приезд мужа. Поначалу было даже как‑то странно повсюду видеть его круглую голову, на висках и затылке волосы у него пострижены очень высоко, а на макушке густо намазаны бриолином. Особенно непривычно было наблюдать, как эта круглая голова торчит из‑за газеты: утром он сидел на кухне рядом с Поппи, нарушая тем самым то впечатление полной самостоятельности, которое всегда исходило от нее.