— Все было покончено, когда она встретила вас. Что касается Брайтона, это я могу понять, но вы не должны быть слишком строги к ней. Сейчас между нами ничего нет.
Брайен смотрел на него в упор. Сомнения лишили его на время дара речи.
— Вы? Вы хотите сказать… у вас с ней…?
— Говорю вам, она была совсем молодая. Дело житейское.
— А Глория?.. — Он не мог поверить. — Она не ваша. Она моя.
— А каково, представьте, мне? Я же вижу, чего они лишены. Я бы их и поселил и обеспечил лучше.
— Но вам они не достанутся, ни та, ни другая. — В нем что‑то накипало, рвалось гулко наружу, он сдерживался из последних сил, стараясь не сорваться. Его трясло, и он поймал себя на том, что с трудом различает надвинувшееся лицо Драпера, шевелящиеся губы, испускавшие слова, полные яда.
— Она готова вернуться. Она устала от своей признательности вам, устала жить с вами в благодарность за то, что вы для нее сделали. Чем вы ее остановите, если ей хочется вернуться ко мне? Что предпримете, когда она заявит, что уходит от вас?
— Сво — лочь! — взревел Брайен, заполнив криком комнату. Он ударил Драпера в лицо, тот отлетел назад вдоль развешанных костюмов, уцепился за них, сорвал с вешалки, а Брайен кинулся следом, схватил его за горло и начал душить, вне себя от ярости.
— Не достанутся. Не отнимешь. Они мои. Слышь, мои.
Тут же он почувствовал, как отяжелело тело Драпера в его руках, опустил его на пол, и тут в двери раздался голос Глории:
— Пап, ты что делаешь?
Он рванулся к ней, склонился, обнял.
— Пап, что‑то случилось?
— Ничего — ничего, — ответил он. — У него голова закружилась. Скоро пройдет. — Брайен выпрямился и, взяв ее за руку, потянул к двери. — Поехали кататься.
— А маму не будем ждать?
— Нет, мы надолго едем,
И, не дав опомниться, Брайен подхватил ее на руки и унес на улицу.
Он вел и вел машину и лишь какое‑то время спустя заметил, что Глории неможется. Она спала рядом, свернувшись на сиденье, и, пощупав ей лоб, он понял, что у девочки жар. Надо бы ей перекусить и выпить горячего. Однако Брайен не решался остановить машину у какого‑нибудь придорожного кафе, можно ведь выдать себя в случае преследования. Тревога, очевидно, уже поднята. Джойс, конечно, слишком потрясена и может ненароком выдать его, а полиция быстро дознается, что он собирался заехать в мастерскую, а дома их с Глорией нет.
Надежды никакой. Сбежал он необдуманно, в панике, не представляя, как ему скрыться. Взять‑то его возьмут, но прежде добраться бы до какого‑то тихого угла, чтоб все обмозговать. Он знал только одно такое место.
Брайен упрямо ехал на север под косым дождем, с напряжением всматриваясь в бегущую навстречу дорогу. Время от времени он протягивал руку и касался лба спящей девочки: пугало не то, что ему самому будет, а другое: ведь Глория видела, что он сделал с Драпером, а сильно ли это на нее подействовало, глубоко ли врезалось в память?
Он стал будить ее, вытащил из кабины, но она спала на ходу, не в силах разлепить веки; миссис Сагден ахала и охала над нею. Важно было дать Глории хорошо выспаться, а не кормить ее и поить, поэтому миссис Сагден заставила его отнести девочку наверх и уложить в постель, притом сама ни о чем не спрашивала, пока Брайен не спустился в кухню.
— Ну? — заговорила тут миссис Сагден и, не слыша ни слова в ответ, продолжила: — Вы же с нею не просто отправились покататься?
— Я его убил, — сказал Брайен. Сказал жестко, сразу, иначе вообще бы не решился ей во всем признаться.
У нее перехватило дыхание, глаза округлились. Подойдя к столу, Брайен выдвинул стул, тяжело на него опустился.
— Он издевался надо мной. Сказал, что отнимет их у меня и устроит им обеспеченную жизнь, а не такую, как я. У них с Джойс… что‑то было, раньше, чем я с ней познакомился. Глория от него. Он сам сказал. Я вдруг представил, как после всех этих лет он влезет и оставит меня ни с чем… Тут я его ударил, а потом за горло схватил. — Брайен выложил руки на стол. — Придушил его. Я себя не помнил после того, что он сказал и чем мне грозил.
Не стоило спрашивать, о ком идет речь. Она еле слышно выдохнула «о господи», достала из буфета виски, плеснула из бутылки и протянула ему стакан. Он опрокинул стакан одним духом, передернулся, лицо вытянулось.
— Что же ты собираешься теперь делать?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Придумать я успел только одно — добраться сюда, поуспокоиться и что‑нибудь сообразить.
— А почему с тобой девочка?