— Сосед присмотрит. Ты ложишься?
— Не уверена, что после всего смогу заснуть. Меня до сих пор потряхивает. Нет… точно не засну.
— Хочешь — по голове стукну?
— Зачем? — Оторопело спросила девушка.
— Заснёшь быстро. Гарантирую.
— Спасибо, не надо. — Мотнула подбородком Эрика, не уверенная, что майор шутит.
— Ну смотри, я предлагала. — Женщина обхватила колено ладонями, откинулась на спинку. — На крайний случай в аптечке есть армейский транквилизатор. Эффект, правда, почти тот же.
— Как это? — Доктор приладила подушку и забралась на чистые простыни в штанах, сняв только сапоги.
— Вырубает моментально, а потом башка болит. Извини, не снотворное от провизора…
— Пожалуй, я всё же попробую сама уснуть.
Доктор подтянула одеяло к подбородку, закрыла глаза. В комнате горел свет, в кресле у входа бодрствовала Мария — всё это здорово успокаивало. Но сон не шёл, его отгоняли лезущие в голову обрывки мыслей и догорающий в крови адреналин. Немного покрутившись с боку на бок, она вновь подняла веки, глянула на майора. Та, достав из кобуры свой диковинный пистолет, откинула барабан и протирала тряпочкой ячейки.
— Мария… Эм. — Позвала Эрика.
— Да? — Женщина вскинула голову.
— А как эта штука правильно называется?
— Эта? — Майор посмотрела на оружие. — Формально — «пистолет офицерский специальный, модель третья». Или «пистолет Раста», по фамилии изобретателя. В армии называют «ротатор», «вращатель». Понятно за что. — Она защёлкнула барабан и нажала на спусковой крючок. Пустой барабан провернулся. — Достать транквилизатор?
— Нет, всё… в порядке.
Эрика глубоко вдохнула, уткнулась лицом в подушку и отчаянно попыталась заснуть. Совершенно внезапно у неё это получилось, и она провалилась в блаженную чёрную бездну, без всяких сновидений…
Разбудили девушку близкие выстрелы.
— А?! Что?! — Она дёрнулась, подскочила, путаясь в одеяле и сползшей простыне. Завертела головой, пробуя проморгаться. Увидела, что дверь открыта, и Мария стоит в проёме, спиной к ней, торопливо натягивая куртку. — Ты куда?!
— Проверить, из-за чего пальба. — Женщина обернулась. — Кажется, третий пост — это внешние подступы. Запри дверь.
— Нет! — Эрика спрыгнула на пол, схватила сапог, попыталась надеть — не на ту ногу. — Я с тобой!
— Как хочешь. Собирайся быстрее. Снаружи холодно.
Доктор Маан обулась, сгребла камзол в охапку и выскочила вслед за майором. Та шагала широко, потому зевающей, трущей глаза девушке то и дело приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Ночной пейзаж практически не переменился, пока она спала. Ещё даже не светало, небо по-прежнему усеивали звёзды, к трём лунам прибавилась четвёртая, выползшая им навстречу из-за гор. Вместе они заливали окрестности призрачным, обманчиво ярким светом. Могло показаться, что вокруг светло, как днём, однако люди, собравшиеся на окраине посёлка, издали казались чёрными силуэтами, сливались в единое пятно. Лишь подойдя вплотную, Эрика смогла их разглядеть. Двое часовых, двое патрульных, ещё несколько солдат и матросов, благодаря длинной шпаге в ножнах узнаваемый и силуэтом коммандер Гёзнер и… незнакомец. Часовые держали под руки обмякшее тело. Доктор с трудом сдержала возглас — выглядел чужак страшно и жалко одновременно. Тощий, чумазый, до ужаса заросший мужчина безвольно болтался на руках у солдат — но явно был в сознании. Одежду его составляли грязные лохмотья, не поддающиеся опознанию, у ног лежала пустая холщёвая сумка на длинном ремне.
— Кто стрелял? — Строго спросила Мария.
— Я — в воздух! — Доложил один из постовых.
— А я — этому по ногам. — Второй кивком указал на пленника. — Пытался мимо прошмыгнуть…
— Он ранен?
— Нет, я промазал. Но он и так упал. От испуга, небось. А там мы его и скрутили.
— Да в нём одни кости. — Заметил Гёзнер. — Мог и от истощения грохнуться.
— Ты его уже допрашивал?
— Не успел. Сам — молчит.
Майор хмыкнула и запустила пятерню в волосы, взъерошила себе чёлку. Шагнула к чужаку, наклонилась к нему, уперев руки в бёдра, почти без вопросительной интонации, с нотками удивления произнесла:
— Ты кто такой?
Мужчина икнул, рванулся назад, широко распахнув глаза. Взгляд был не затравленным — полностью безумным.
— Так, отойди-ка… — Хайнц попытался оттеснить офицера охраны в сторону, но та оттолкнула его локтем, оставаясь на месте, не разрывая контакта взглядов с пленником.
— Не-ет… Это мой клиент. — Медленно качнула головой женщина и внезапно перестала хмуриться. Дружелюбно, с подкупающе детской лёгкой улыбкой сказала, обращаясь к неизвестному: — Да не бойся ты, всё хорошо. Всё кончилось. Всё уже закончилось. Понимаешь? Больше ничего не случится. Ты в безопасности. Мы поможем. Мы защитим. Мы пришли…
— Пришли! — Взвизгнул пленный и тут же перешёл на едва слышимый полушёпот. Плаксиво, захлёбываясь, забормотал: — Пришли… всё-таки… прислали… конец… конец мне… нам…
С ужасом глядя на майора, мужчина начал тяжело дышать, словно задыхаясь. По щекам его потекли слёзы — вызванные, определённо, не радостью и облегчением.
— Ну-с? Что скажет наш эксперт по шизофрении? — Не без сарказма поинтересовался Гёзнер.
— Хм… — Мария выпрямилась, потёрла затылок. Вид у неё был самую малость сконфуженный. — Так толку не добьёмся. Надо поместить его в спокойную обстановку, дать самому утихомириться, осознать происходящее… Потом уже начинать говорить с ним, успокаивать. Если это просто длительный шок — понемногу отойдёт. Если окончательно и бесповоротно сбрендил — будет видно. Боюсь, скорее второе. Он ведь нас слышит и понимает. Только — по-своему…
Хайнц пару раз приложил ладонь к ладони, изображая аплодисменты, и уже без намёка на иронию кивнул.
— У нас, где разместили, в доме кладовка есть. Окна нету, дверь снаружи подпереть можно. — Предложил матрос-инородец — смахивающий на человека, но приземистый, непропорционально широкоплечий, с роговыми выростами на черепе.
— Нет… — Коммандер искоса глянул на безумца. Тот теперь дико таращился на него, позабыв о майоре. — Возьму к себе в домик, попытаюсь привести в чувства. Для безопасности прихвачу пару бойцов, чтоб присутствовали… Нет, Эм, только бойцов. Без тебя Эрика не уснёт. Не уснёшь же?
Доктор Маан, прижав к груди смятый камзол, который так и не надела, часто закивала.
— Ну вот. А она у нас младшая, молодому организму сон важен… Проследи, обеспечь. Пойдёт дело на лад — позову вас обеих. Если пойдёт…
Группа начала рассасываться. Свежие солдаты сменили часовых, те повели пленного к командирской хибаре, зеваки разошлись, а майор и доктор направились назад, к себе.
— Ты говорила как настоящий душевед… — Эрика наконец ощутила холод и набросила камзол на плечи.
— Много общалась с настоящими душеведами. — Мрачно ухмыльнулась Мария, глядя под ноги. — При схожих обстоятельствах. Сказывается.
Доктор Маан прикусила язык и мысленно обругала себя. Хотя ничего страшного вроде не случилось…
До утра дело на лад так и не пошло. Пленник панически боялся всех, кого видел, и при попытке заговорить с ним то срывался в истерику, то пытался замкнуться в себе, окуклиться. Коммандер промучился с ним до рассвета, а к заре бедолага попросту потерял сознание. Вымотанный до головной боли Гёзнер распорядился запереть его в кладовке и попробовать накормить, когда очнётся. Сам же вылил себе на голову ковш холодной воды, после чего пошёл сдаваться Марии — глаза у него были красные, как у кролика. Майор, впрочем, учла смягчающие обстоятельства (сама она выглядела не лучше), и зашивания в спальник глава экспедиции счастливо избежал. Вдвоём они разбудили сладко похрапывающую Эрику. Пока та приводила себя в порядок, майор проорала в открытую дверь, чтобы им сварили кофе, а коммандер торжественно объявил о начале военного совета.
— Вызнать, прямо скажу, удалось немного. — Угрюмо сообщил он, потирая виски. — Точно одно — наш немытый друг явился в городок за провизией. Которой тут нет, однако он, очевидно, совершенно отчаялся. Ещё понятно, что он не один здесь. Где-то есть ещё люди, но кто это, сколько их…