В 1897 году в России появилась новая серия ледоколов. Сильнейшим был «Саратов», перевозивший поезда через Волгу. Работал он на жидком топливе. 18 января 1863 года адмирал С. О. Макаров подал управляющему морским министерством докладную записку с проектом завоевания Арктики при помощи ледоколов. Он писал:
«Полагаю, что при содействии ледокола можно открыть правильные товарные рейсы с рекой Енисей, заставляя грузовые пароходы следовать за ледоколом. Также считаю возможным, с ледоколом пройти к Северному полюсу и составить карты всех не описанных еще мест Северного Ледовитого океана».
День этот вошел в историю.
Тогда же по просьбе С. О. Макарова инженеры Афанасьев и Рунеберг составили примерную таблицу мощностей, необходимых для продвижения во льдах. Получалось, что ледокол в 52 тысячи лошадиных сил способен штурмовать паковый лед толщиной почти в четыре метра. Взвесив все данные, Макаров решил построить корабль мощностью 20 тысяч лошадиных сил, который смог бы ходить в центральный Арктический бассейн, используя летние разрежения льда. События развивались быстро. В октябре комиссия разработала все условия корабля. В качестве консультанта пригласили капитана легендарного «Фрама» Отто Свердрупа. Строить ледокол поручили английским фирмам «Армстронг и Витворт» в Ньюкасле. Спуск «Ермака» на воду состоялся 17 октября 1898 года. Это было чудо техники. Корабль изумил весь мир. С его именем связана не одна страница героического штурма Арктики.
Минуло всего несколько десятилетий — и все это уже история. Теперь якорная цепь дедушки ледокольного флота как музейный экспонат висит на одном из домов Мурманска. За эти годы состарился не один корабль. Вон и «Сибирь» — недавний флагман Востока уже плетется у нас за кормой, и его подбадривают как малое дитя.
— Смелей, смелей вперед.
Что ж, видимо, такая судьба ждет и наш «Ленинград». Он тоже когда-нибудь станет историей. Причем годы не за горами. Потому что нынешнее время к технике жалости не знает. Правда, я лично совершенно не представляю этого юного красавца старым и беспомощным. А впрочем, разве в 20 лет верится, что и наша юность уйдет, как весенний лед на реке, и наступят мудрые годы тишины, и даже вот эти строки прочтешь когда-нибудь и вздохнешь: как давно это было и где-то теперь прежний «Ленинград»?
— 68°12’ северной широты, 176°39’ восточной долготы — это штурман дает капитану точку корабля.
— Отлично. Сколько прошли за вахту?
— Почти 30 миль.
— Генеральный курс 310. Так держать.
— Есть, генеральный 310! — откликается рулевой.
— От каравана ничего не слышно? — спрашивает капитан радиста.
— Ждут нас 12 вымпелов на кромке. И все почти типа «Либерти». Тяжело будет.
— Ничего. Ветерок бы только не подкачал, проскочим,— настроение у капитана отличное.— Вертолет к разведке готов?
— Готов!
— Превосходно. Итак, Юлий Петрович, хорошей вам вахты... Завтра, надеюсь, возьмем караван.
В Арктике совсем недавно кончился полярный день. Солнце уже уходит за горизонт, правда не надолго. И там, где оно касается воды,— огромный багровый пожар, будто металл разливают. А чуть позже нуля оно вновь выплывает из океана. В этот час и начинается наша вахта. Наша — когда кораблем командует Юлий Петрович Филичев.
До четырех часов утра я не ухожу с мостика. И не потому, что не имею права, а просто не хочу. Не хочу расставаться с этим человеком, не хочу оставлять его одного. Мне он нравится. Нравится его искренность и влюбленность в Арктику. Причем внешне он может даже смеяться над дураками, которые всю жизнь отдают этим проклятым льдам. Но это так — для постороннего: мужчина ведь должен быть всегда чуточку ироничным. Тем более моряк.
Но в предрассветные часы вахты, когда день еще далеко-далеко и целую вечность длится тишина, Юлий забывает иронию. Вот тогда-то вы и увидите его настоящего, услышите интереснейшие истории, почувствуете его детскую влюбленность в белую страну. Он бегает от борта к борту. Потом вдруг бросит взгляд на берег, что узкой полоской плывет справа, и задумается. Минута, другая. А потом тихо скажет:
— Вроде все одинаковы берега, а сколько событий, сколько людей, сколько судеб. Коса двух пилотов, мыс Сердце-Камень. Жаль, что не проходим мыс Могильный. Я недавно там был. Прочитал стихи лейтенанта Жохова, выбитые на сером камне. Писал человек и, наверное, тогда уже думал о том, что они будут на его могиле. Послушайте, печаль-то какая! Да, обреченная любовь.
Юлий поправляет черный берет, на секунду задумывается и читает: