Зная, что свежая голова понадобится на посадке, позволил себе подремать за штурвалом, не снимая наушников и воспринимая радиосвязь в легком сне. Берег силы.
На заходе Домодедово дало погоду: видимость 800, по ОВИ 1800, вертикальная видимость 60, температура плюс 10, точка росы тоже 10.
Ну да, так я и поверил. Готовимся к ухудшению и слепой посадке. Будет она, не будет — мы должны быть готовы. Эти ОВИ, как выскочишь к торцу, сразу ослепят; ну, по солодуновской-то методике сядем.
Хорошо, не спеша, подготовил экипаж: «кому нести чего куда», как у нас говорят. Штурман и бортинженер со мной первый раз; второй пилот молод и не набрался еще опыта. Начал с него:
— Ты ж держи крены до самого касания, особенно на выравнивании. — Объяснил подробно, зачем и почему. — Я на тебя надеюсь.
Штурману:
— Надеюсь на твой отсчет высоты по радиовысотомеру с 15 метров и до касания. Если фары создадут экран, будь готов выключить фюзеляжные, которые бьют прямым пучком. Крыльевые-то — широко, их лучи перекрещиваются дальше, а вот фюзеляжные, что по бокам кабины, всегда создают больший экран. Тумблеры их рядом, так запомни: правый — фюзеляжные. Правый, запомни. Если выключишь левый, то лучи от горящих фюзеляжных фар на контрасте создадут еще больший экран. Был у меня случай еще на Ил-18… Понятно?
Я, конечно, зануда. Но в мелочах иногда увязает дело; о мелочь можноспоткнуться и хорошо разбить нос. Так лучше я перестрахуюсь и, может, излишне подробно, растолкую человеку. Я с Ил-18 хорошо запомнил, как неожиданно бьет по нервам этот перепутанный тумблер.
— Так правый, запомни. И только по команде.
Бортинженеру:
— Возможно, посадка будет производиться не на малом газе, а на режиме 78 или 75; будь к этому готов.
— Всем иметь в виду: возможно, к полосе придется подкрадываться на минимальной вертикальной, скорее всего с предвыравниванием; будьте к этому готовы. Вполне возможна посадка без фар.
Порядок ухода на второй круг на этой машине: взлетный режим; закрылки 28; шасси убрать; фары выключить, убрать; дальше — как на взлете. Ясно? Увижу я землю или не увижу на ВПР — все равно садимся, лишь бы формально дали погоду не хуже минимума. Система здесь отличная, выведет точно, но — строгий контроль по приводам! Вопросов нет? Готовность к снижению доложить!
На третьем развороте круг дал видимость: 900, ОВИ 1000. На четвертом — 900 на 900. Ухудшается. «Ну, ребята, потерпите там, на земле, пару минуток всего, дайте сесть. А уж потом закрывайтесь».
Контрольный замер: дали просто 900 по ОВИ. «Ну и помолчи, парень, спасибо, только не вмешивайся больше»…
«Отличная система» вдруг взбрыкнула, дернулись стрелки, и автопилот отключился по курсу. Секунда-другая… перещелкнул тумблер, подключил вновь. Директор чуть качается… так, будь готов взять штурвал…
Нет, держит автомат. Ладно, сядем, сядем…
— Сдерни-ка, пожалуйста, Володя, процентик… сколько там — 83? Вот и хорошо. Пусть стоит 83. Я тебя дергать не буду, так и будем держать. Все стабильно.
Так… контроль по приводам: стрелки АРК вилкой, в разные стороны… утренний эффект, гуляют стрелки, но в общем показывают — туда. По КУРС-МП идем строго: курс-глиссада. Вертикальная 4, норма… Скорость 270, норма…
Высота 150 — фары уперлись в сплошное молоко. Переключил на рулежный режим — малый свет: чуть потемнело.
Высота 100 — мрак. Курс-глиссада, скорость 270, вертикальная 4, стабильно… Нормально, ребята.
— Оценка?
— Держу по приборам!
Ага, держи, держи… старайся, парень.
Чуть ниже 80 метров порозовело.
— Решение? — в голосе штурмана едва заметная тревога.
Вот он, огонь… второй, третий… цепочка…
— Садимся! Садимся, ребята.
Огни строго по курсу, световые горизонты… вот зеленые входные огни, за ними едва просматриваются первые огни ВПП: один, два… дальше мгла, розовое марево. Так, вертикальная 4…
— Торец, пятнадцать!
Уменьшить вертикальную: чуть-чуть на себя; режим немного прибрать — скорость и упадет с 270 до 260, как раз то, что надо.
— Режим 80! 78!
— Десять метров! Восемь! Шесть! Пять! Четыре! — звенит над ухом тревожный четкий голос штурмана.
— Четыре! Четыре!
Повисли. Не надо, не надо было делать это предвыравнивание — видно же было торец… перестраховался… центровка таки чуть задняя…
Земли, правда, не видно. Что-то серое — да, видно, и вроде осевая… угадывается. Вроде вправо уходим от оси; ну, создать левый кренчик чуть… так, снижаться же надо…
— Режим 75!
— Семьдесят пять! — эхом откликается бортинженер.