— И это имеет отношение к космической защите, которая планируется?
— Да, думаю, так. И Астероидный Пояс — наиболее очевидный район для укрепления, — добавил Черч, хотя в этом не было необходимости, так как было много предварительных дискуссий, но он просто не мог совладать со злорадством. — Так что Марс и Свободные Миры великодушно позволят Земле использовать существующие поселения в качестве индустриальных и военных баз. В конце концов они унаследуют то полезное, что дадут эти постройки.
Тем временем польются деньги — в таком количестве, что астериты смогут покупать все, что им нужно, и им просто ни к чему будет заниматься пиратством. А в дальнейшем между нами и астеритами начнут развиваться тесные торговые связи, потому что общественное мнение обоих государств решительно объединится против возможности вторжения извне, и ни одно правительство не захочет тратить слишком большие средства на военные нужды.
Добшинский нахмурился:
— Мне это не нравится. О, я бился за ваш план с Ассоциацией, потому что не было альтернативы, но все же теперь, когда мы вовлечены… Неужели вы надеетесь, что эти ублюдки уйдут чистенькими?
— Вы имеете в виду астеритов? Почему бы и нет? Во всяком случае, сейчас? Вы же прекрасно знаете, что завоевать их не можете. Так что давайте лучше с ними подружимся. Я уверен, что вам, так же как и мне, совершенно наплевать на то, какой флаг развевается над ними — наш или их собственный.
— Да, конечно, это так, — сказал Добшинский. — Тем не менее…
— И запомните, — прервал его Черч, — мы превосходим их в культурном отношении. Защитный бум даст им возможность широкой индустриализации. Я думаю, для человеческой расы в целом это хорошо. Человек должен прочно закрепиться на этих местах. Но феодализм и номадизм не могут сосуществовать с массовой индустрией. Те Шефы, которые не сумеют перестроиться и стать главами компаний, будут смещены и забыты собственным народом. Скажите же мне, можно ли отомстить более удачно? Чего еще вам нужно?
— Но долго ли продлится иллюзия? — возразил Добшинский.
— Достаточно долго, — ответил Черч. — Сотня или около того людей, которые что-то знают о нашей Бостонской Чайной Кампании, были осторожно прибраны к рукам и находятся далеко и отсюда, и друг от друга. О, возможно, это неизбежно, что крышка приоткроется. А если и нет, то со временем начнет слабеть; в конце концов все решат, что это была какая-то отдельно действующая банда. Но к тому времени процесс зайдет настолько далеко, что возврат к старому станет невозможным. И в Поясе произойдут такие изменения, что остановить их тоже будет нельзя.
— Предположим, правда станет известной?
— Что ж, в таком случае вам только придется напомнить Солнечной Системе о том, что на «Атлантис» напали именно жители Свободных Миров. Если Земля не возражала, когда от этого страдали мы, то вряд и на сей раз она осмелится метать страшные громы и молнии.
— Нет, у нас есть убедительные доказательства. Кроме того…
Черч встал и подошел к окну. Ночь наступила мгновенно, как это всегда бывает на Марсе. Надо всем неоновым сверканием раскинулось небо, почти такое же великолепное, как открытый космос.
— Это вряд ли возможно, — тихо сказал он, — что люди сами смогут найти путь к звездам, пока продолжаются междоусобицы.
Память
ТОРРЕК
Золотистый свет пробежал по склону Кеттлбек-Фелл, коснулся дрожащих струй, поднимавшихся от долины Бранна и, крутясь, устремился к голубовато-серебристому небу, полному мерцающих облаков. Над холодной, белой, сердито рокочущей рекой густым слоем лежал сизый туман, и вода снова и снова вбирала его в себя.
Руки Вильена в бешеном темпе плясали над контрольными приборами. Как только река осталась позади, он снова поднял машину вверх, и теперь они летели над верхней кромкой леса.
— Теперь мы уже близко, названный брат, — сказал Вильен. — Тебе лучше приготовиться.
Торрек кивнул, встал со своего кресла и принялся пробираться вдоль узкого фюзеляжа. Он ощущал, как легкое, тканое, пропитанное маслом покрытие, туго натянутое на каркас, вздрагивает от его прикосновений, и слышал, как оно гудит в такт шуму огромных крыльев.
Достигнув маленькой стеклянной дверцы, он взглянул через узкое отверстие на дикую бесплодную землю со снежными полосками, раскиданными там и тут. Он проверил свое снаряжение: веревка, сложенная кольцами и прикрепленная к распорке, три ножа в ножнах у пояса, сетка, повязанная на голове так, чтобы длинные желтые волосы не мешали ему. Одет он был лишь в набедренную повязку, ибо для успеха задуманного его вес не должен быть слишком большим.