— Вообще-то, я собиралась, — сказала я.
— Ну?
Ну, почему бы и нет. Я вошла в стенной шкаф, чтобы переодеться. Прохладная, новая шелковая ткань вызывала приятные ощущения между ног, а низкий вырез кружевного лифа делал что-то потрясающее с моими сосками.
Немного нервничая, я вышла обратно к экрану телевизора.
— Ты это имел в виду? — спросила я.
— Ездят ли ковбои на лошадях? Ты еще спрашиваешь! — где-то за кадром ударили в цимбалы.
— Плохенькая эта твоя группа, — сказала я.
— Ее больше нет, — и Джо убрал звук одним жестом, копируя Леттермана. — Она уже в прошлом, как Элвис.
— А ты по-своему милый, — сказала я, чувствуя, как твердеют соски. Глянув вниз, я увидела их сквозь лифчик. Теперь по одну сторону стола Джо стоял диван. На нем сидела женщина в коротком черном кожаном платье, открыто демонстрируя ноги, а рядом с ней парень в джинсах и спортивной куртке.
— У тебя гости, — сказала я. — Кто они?
— Никто, если честно, — сказал Джо. — Простые порождения. Часть матрицы. Видишь, как оживляется шоу, когда ты одеваешь что-нибудь, так скажем, удобное?
— Ты пытаешься заставить меня покраснеть?
— Лишь немного. Мне нравится, когда ты краснеешь там.
— Где?
— На внутренних сторонах бедер.
Удивило (меня) то, что вместо того чтобы сдвинуть ноги я лишь еще больше их раздвинула. Слегка расфокусированная улыбка Джо принесла тепло, уют и даже, признаюсь, некоторую влажность. Может быть, подумала я, он и есть в конце концов идеальный парень. Настоящий и не-настоящий. Он здесь и его в то же время нет.
Теперь индикатор цифровых часов был внутри буквы О в слове ШОУ. Часы показывали 8:56.
— Ты разве не должен сейчас звонить в Белый дом? — спросила я.
— Я уже на линии, прямо сейчас, — сказал Джо. — Я говорю со Стефанопулосом из Западного крыла. Именно он должен убедить Президента, что все по-настоящему. А с наскока у нас ничего не выйдет.
— Он милый, этот Стефанопулос, — сказала я, поводя плечом, чтобы снять одну из лямок лифчика.
— Но как ты можешь разговаривать с ним и, как сказать, в то же время крутить роман со мной?
— Многозадачность, — сказал Джо. — Я в ней силен.
Был ли то наркотик или я просто почувствовала слабый укол ревности?
— А Стефанопулос, он верит в твой рассказ?
— О да. Мы почти уже собираемся звонить… ну ты знаешь… как там его зовут…
— Президенту, — сказала я. — Эй, Джо!
Джо, кажется, собирался задремать — он опустил подбородок на руку.
— Сядь! Иисусе! И это ты посоветовал мне так одеться!
— Прости, — сказал Джо. — Это все контакт, он отнимает очень много энергии… трудно оставаться полностью в сознании… мы уже почти соединились, а ты молодец… Но как насчет той маленькой штучки, которую ты заказала, когда все еще была с как-там-его-звали…
— Реувен. Ты продолжай говорить. — Я вошла в стенной шкаф и скинула лифчик и бикини, потом нашла алый бикини из узкого шелкового пояска, надела его или, можно сказать, скользнула в него. Реувен в лифчиках ничего не смыслил, в отличие, как мне показалось, от Джо. Больше ничего алого у меня не было, но я нашла розовый кружевной полулиф, который едва прикрывал мои соски. Я добавила золотые кольца серег и спросила:
— Ну как, установил связь?
— Как раз этим занимаюсь. Сияние сияет. Галактические линзы выстраиваются. Скоро ваш Президент и мой Создатель вступят в контакт. Через несколько секунд, если со связью будет все в порядке, мы войдем в историю.
Перед тем, как вернуться в комнату, я посмотрелась в зеркало. Что здорово в прическе за 78 баксов, так это то, что она выглядит одинаково с любого угла зрения. Отлично.
— Ты могла бы сказать то же самое и о заднице за миллион долларов.
— Чего?
Иисусе!
— Ты что, мои мысли читаешь?
— Только очень неглубокие, — сказал Джо. — Поверхностная электрическая активность. Как мысли о прическе. Знаешь, я очень надеюсь, что ты повернешься разок, перед тем как сесть.
Я поняла, что делаю это. И я поняла, что мне это нравится. Я почувствовала себя так, как если бы волны-формы Джо ласкали меня изнутри и снаружи, и меня вполне устраивало ощущение почти полной наготы, как сознания, так и тела. Мне нечего было скрывать и прятать. Не от Джо.
— На что еще ты надеешься? — спросила я, вытягиваясь на диване, откровенно широко раскинув ноги.
— На то, что ты как раз сейчас сделала.
— Теперь ты краснеешь, — сказала я.
— Наверное потому, что мне нравятся твои серьги, — сказал он с улыбкой.
На диване, рядом с его столом, женщина в короткой черной кожаной юбке сидела, раздвинув ноги а-ля Шэрон Стоун. Парень рядом с ней немного начал походить на Стефанопулоса.