— Как ты сюда попал? — спросила она. Кен ответил, что его наняли на временную работу — переносить документы полувековой давности по длинной лестнице из Архива в Активное Окно.
— Тогда, разумеется, меня звали не Кен. Все временные пиктограммы ходили в сером — как мужчины, так и женщины. Для связи с нами использовали шлемы с нейронным интерфейсом, а не нынешние клипсы. И никто из штатных работников Офиса с нами не разговаривал, даже не замечал нас. А работали мы по 14–15 циклов в день.
— И тебе это нравилось?
— Да, нравилось, — признал Кен. — Я нашел то, что искал. Мне нравилось быть внутри.
И он рассказал ей, какое замечательное и поначалу странное чувство испытал, став пиктограммой и получив возможность видеть себя, проходя по Офису — словно находился одновременно и в своем теле, и снаружи.
— Сейчас, конечно, мне это кажется нормальным, — добавил он.
— Так оно и есть, — подтвердила она и улыбнулась улыбкой мэри.
Миновало несколько недель, прежде чем Кен набрался решимости сделать, как он это мысленно назвал, «свой ход».
Они стояли у того же Окна, где впервые разговорились — в Коридоре между Копированием и Верификацией. Ее рука с поблескивающими красными ногтями лежала на подоконнике, и он накрыл ее своей ладонью. И хотя он не мог ощутить ее руку физически, результат ему понравился.
Он боялся, что она отдернет руку, но она улыбнулась улыбкой мэри и сказала:
— Я думала, ты никогда на такое не решишься.
— Мне хотелось это сделать еще с первой нашей встречи.
Она пошевелила пальцами, и ему стало почти щекотно.
— Хочешь увидеть, что делает их красными?
— Это твой секрет?
— Он станет нашим секретом. Знаешь Браузер между Закладными и Налогами? Жди меня там через три цикла.
Браузер оказался циркулярным коннектором без Окон. Кен встретил Мэри в Выбрать Все и прошел следом за ней в сторону Вставки, где двери были меньше и располагались ближе.
— Слышал когда-нибудь о Пасхальном Яйце? — спросила она.
— Конечно. Сюрприз программиста, спрятанный внутри программы. Тайная подпрограмма, не указанная в руководстве. Иногда смешная, иногда непристойная. Обычно Пасхальные Яйца…
— Ты повторяешь то, что выучил в Ориентации.
— …обнаруживаются и вычищаются из коммерческих программ Отладчиками и Оптимизаторами, работающими в фоновом режиме, — закончил Кен, потому что слова уже находились в его буфере.
— Но ничего. Вот мы и пришли.
Мэри привела его в комнатку без Окон. Она оказалась пуста, если не считать столика в форме сердечка.
— Эта комната была стерта, но не перезаписана, — пояснила Мэри. Наверное, Оптимизатор ее пропустил. Поэтому Пасхальное Яйцо до сих пор здесь. Я обнаружила его случайно.
На столе лежали три игральные карты — две лицом вниз, а одна, десятка бубен, лицом вверх.
— Готов?
Не дожидаясь ответа Кена, Мэри перевернула десятку лицом вниз. Ее ногти перестали быть красными.
— Теперь попробуй ты, — предложила она.
Кен попятился.
— Да ты не нервничай. Эта карта ничего не делает, она лишь меняет Выбор. Давай!
Кен робко перевернул карту. Ногти Мэри вновь стали красными. С его же ногтями ничего не произошло.
— Эта первая карта работает только для девушек, — сказал Мэри.
— Ловко, — признал Кен, немного успокаиваясь.
— Но это еще не все. Готов?
— Пожалуй…
Мэри перевернула вторую карту — ею оказалась дама червей. Едва Кен разглядел картинку, как послышался цокот копыт, и в комнатке открылось Окно. А за Окном был Апрель в Париже.
Кен увидел серого коня, шагающего точно посередине бульвара — без упряжи, но с коротко подстриженной гривой и обрезанным хвостом.
— Видишь коня? — спросила Мэри97.
Она стояла рядом с Кеном у Окна. Ее белая блузка и оранжевый галстук исчезли, сменившись красным кружевным бюстгалтером. Его большие чаши были полны и поддерживались узкими натянутыми бретельками. Верхушки ее пышных грудей выпирали белыми полумесяцами. Кенб78 не мог ни двигаться, ни говорить. Зрелище оказалось для него ужасающим и одновременно неотразимо привлекательным. Мэри завела руки за спину, расстегивая бюстгалтер. Сейчас! Но едва чаши бюстгалтера поползли вниз, как заверещал свисток. Конь застыл посреди бульвара. К нему бежал жандарм, размахивая дубинкой. Окно закрылось. Мэри97 стояла у столика, снова в белой блузке и оранжевом галстуке. И лишь десятка лежала лицом вверх.