После рассказов, уложив на пару с Биной морожек, он здоровался с молчаливой Марлиной, тушил свечи у дома, взбивал подушку, набитую полынью, и засыпал до утра, под танцы у костров, смех с болот, далекий стук косточек из лачуги и шуршание шелестящего для него Дуба.
08.11. Мгновение исполненных желаний
Они были похожи на морожек-переростков — вот что она подумала, впервые увидев две маленькие фигурки перед собой. Фигурки любопытно хлопали глазками и причудливо склоняли головки, словно птички, так же внимательно изучая ее в ответ. Их маленькие ручки сцепились друг с дружкой, и одна фигурка скромно пряталась за другую. Скорее всего, они были сбиты с толку, эти гномики, но виду старались не подавать.
– Вы кто? — качнулся вперед тот, что повыше, и с вызовом надул губки.
Она-то знала, кто она; но не совсем была уверена, кто они.
– Я Матушка, — прошептали ее губы. — А вы?
Если подумать, они похожи на Момоньку. Он таким же был, когда она его нашла прячущимся на болотах от водяниц.
– А мы детки, — важно ответил переговорщик, выпячивая грудь колесиком.
Да, они человеческие детки. Мальчик и девочка. Две морожки, которые совсем не крошки.
– Что же детки делают здесь, в Вечном лесу? Где ваши родители?
– Мы сиротки, Матушка, — пискнула девочка за спиной брата и снова спрятала любопытный носик в его рукав. — У нас нет родителей. А воспитательница нас не любит, и никого кроме нас самих у нас нет.
Матушка высокая и тонкая, Матушке видно все за горизонтом лесов и людских сердец; но даже Матушке не ведома непосредственная открытость этих душ.
Они ее не боялись, длинную изломанную тень в развивающейся дымке.
– Настолько не любит, что отправила вас сюда, ко мне?
– Мы сами сбежали! Нам рассказывали, что здесь чудо можно увидеть. Вот мы и пришли посмотреть.
– И вам не страшно?
– Страшно. Но ведь чудо же…
Тень присела перед ними, согнулась спиралями к земле, чтобы заглянуть своими белыми дырами в озорные живые изумрудики.
– И какое же чудо вы хотите?
Мальчик засмущался, неуклюже переступая с ноги на ногу.
– Фал… сти… — пробормотал он, потирая кулачком нос. Тень снисходительно склонила голову к плечу, внимательно и любопытно.
– Сладости хочу, — совсем тихо прошептал он, жмурясь. — Нам их не дают, а соседские мальчишки постоянно таскают. Им хорошо, у них дом есть, а мы… Пусть хоть Тонька немного покушает.
Вуаль шелохнулась огромными летящими рукавами, тонкие пальцы оторвали от подола ткань.
– Возьми, — в руках ребенка в темно-сером блестящем кулечке возникали цветастые конфеты и песочные орешки. Малыши с восхищением смотрели на ткань, открыв рты. — Только обещай много не есть.
– Обещаю! — малыш сунул волшебный кулечек в карман, вытащив одну конфету для сестры. Тень повернулась к девочке:
– Ну а ты чего хочешь?
Крошка зачарованно крутила блестящий фантик и охала от его переливов.
– Хочу, — Матушка одобрительно кивнула, подвигаясь ближе, — хочу… Снежинок белых хочу! Чтобы искрились такие красивые и не таяли! И летали вокруг, и…
– Дурочка! — шикнул на нее брат. — Снежинки только зимой бывают. А сейчас не зима!
– Но у нас зимой ничего не было, уже очень давно! А я хочу всего лишь… — шмыгнула та носом.
Тень зажмурилась и даже улыбнулась от всполохов мечтаний в маленьких сердцах.
– Протяни руку, дитя.
Над поляной развернулся холод, и из протянутой ладони полыхнуло серебро — огромная снежинка плавно ракрывала резные края, осыпая восхищенные лица мелким щекочущим снегом. Метель клубилась вокруг, рисуя узор из сказок далеких миров и стран. А в небо поднимался заливистый счастливый смех.
– Какая красота! Спасибо, Матушка!
Матушка стояла под мягкой зимней пеленой, вспоминала Момоньку и молча смотрела, как двое детей искренне радуются первому в их жизни настоящему снегопаду. Пожалуй, ради такого она вполне готова обменять пару лет своего вечного существования на маленькие чудо.
09.11. Судьбоносный день
Город шумел, взрываясь фанфарами, и пах воздушной сладкой ватой, от вкуса которой вязало во рту густой слюной. Город горел огнями фонарей, свечей и звезд. По переулкам разносился смех и гогот, под окнами заводились разговоры о вечном и низменном. Стучали карты на игровом столе, звенели бокалы и клацали вилки у голодных ртов. Очаги пожирали огненными зубами глиняные бока горшков, и в печи зарождалась вкусная магия. Ветер жирнел от запаха оливкового масла и хмелел от разлитого по мостовой вина.