В 1854 году Н. А. Некрасов печатает стихотворения Ф. И. Тютчева отдельной книжкой, под редакцией И. С. Тургенева. Сам поэт не принимает в издании никакого участия. Й. С. Тургенев, считавший большой своей заслугой, что он сумел уговорить Ф. Тютчева на напечатание книжки, в шутливом экспромте писал: «Я Тютчева заставил расстегнуться…» 15.
Никакого участия не принимает Ф. Тютчев и в выпуске второй книжки своих стихов, дополненной 74 новыми произведениями.
Книжку эту издает в 1868 году сын поэта при участии И. С. Аксакова. Ф. Тютчев решительно отказывается даже перечитать книжку. М. П. Погодину он делает на книжке такую дарственную надпись: «Стихов моих вот список безобразный, не заглянув в него, ларю им Вас…»16.
Всего двумя книжками, объединяющими четырнадцать его рассказов, полюбовался при жизни Всеволод Гаршин: первая издана в 1882 году, вторая в 1885, одновременно со вторым изданием первой.
Только одну свою книгу — «Картины прошедшего», напечатанную в 1869 году, видел автор «Свадьбы Кречинского» А. Сухово—Кобылин. У меня есть, правда, еще отдельный оттиск «Свадьбы Кречинского», напечатанный Н. А. Некрасовым в количестве тысячи экземпляров, выданных автору в виде гонорара за помещение пьесы в 1856 году в журнале «Современник». Оттиск датирован тем же годом, имеет отдельный выходной лист и отдельное цензурное разрешение. Такое издание — большая редкость на книжном рынке 17.
Любопытно, должен ли быть при книге «Картины прошедшего» портрет А. Сухово—Кобылина? Кроме каталога В. В. Протопопова, портрет этот нигде не указывается. Я видел несколько экземпляров без портрета и без следов его пребывания в книгах.
Однако недавно ко мне попал экземпляр с портретом и даже дарственной надписью на нем автора. Можно предположить, что портрет вкладывался только в подносные экземпляры. Но у И. С. Зильберштейна я видел тоже подносной экземпляр не только с дарственной надписью автора, а и с многочисленными пометками, сокращениями и дополнениями, сделанными А. Сухово—Кобылиным собственноручно. Однако портрета в этом экземпляре нет. Может быть, кто–нибудь знает о портрете точно?
Не одну, не две, а целых три книги (последняя даже в двух изданиях) увидел при жизни поэт Александр Полежаев. Но жизнь его нельзя назвать жизнью.
Стоит припомнить вкратце биографию этого талантливейшего поэта и несчастнейшего из людей.
Полежаев был внуком своеобразной «знаменитости» екатериненского времени — полусумасшедшего поэта–графомана Николая Струйского, прославившегося своими виршами, которые он печатал в собственной типографии. Вирши его были бездарны, но с точки зрения типографского искусства, эти так называемые «рузаевские издания» были образцово–художественными. Это была, конечно, работа крепостных типографов, и слава изданий Струйского — их слава. Печатались вирши, разумеется, не для продажи и все издания их крайне редки 18.
Сыновья Н. Струйского имели детей: Юрий — Дмитрия Юрьевича, известного в литературе под псевдонимом «Трилунный», а Леонтий, от связи с крепостной девушкой, — Александра, ставшего впоследствии поэтом Полежаевым. Фамилию эту поэт получил от саранского мещанина Ивана Полежаева, которого позвали «прикрыть грех» сынка рузаевского графомана–типографщика.
Отец поэта Полежаева Леонтий Струйский даже в то рабское время за жестокое обращение с крепостными был сослан в Сибирь.
Перед ссылкой беспутный Леонтий Струйский как–то побеспокоился о судьбе своего незаконного детища и определил будущего поэта в московский пансион Визара, откуда после молодой Полежаев поступил вольнослушателем в Московский университет. Здесь он сошелся с группой студентов, настроенных демократически–оппозиционно. В эту же группу входили братья Критские, а позднее А. Герцен и Н. Огарев. Тяжело переживал свою «незаконнорожденность» Полежаев. В ранних своих стихотворениях он выражал протест против того социально–бытового уклада, который тяготел над отпрыском «дворянского баловства с крепостной девкой». На эту тему он написал поэму «Сашка». Поэма мгновенно разошлась во множестве списков. Нашелся, однако, какой–то подлый «доброхот», который в своем доносе на Полежаева писал, что эта поэма наполнена «развратными картинами и самыми пагубными для юношества мыслями». Донос и поэма Полежаева попали к Николаю I, только что пережившему события 14 декабря. Автор–студент был вызван лично к царю и тот, лицемерно соболезнуя, сослал его в солдаты унтер–офицером.