— Это сказка?
— Что ты, это правда… Разве тебе самой эти цветы не нравятся?
— Но мне совсем не жалко! — настойчиво сказала Аришка. — Я шла купаться, потом смотрю — вы спите. Я и взяла.
— Но ведь они на самом деле красивые?
— Ага. Вы пойдете на море?
— Ладно, — сказал Павел Петрович и захлопнул Гесдёрфера. — Пойдем на море, так и быть. Я только гвоздику в воду поставлю.
Море близко, тут же за парком. К нему вела мягкая тропка, и Аришка, подпрыгивая, побежала по ней впереди Павла Петровича.
Пляж был пуст, и море лежало тихое, сонное. У берега оно было желтым, — это просвечивал песок. Дальше вода становилась зеленой, еще дальше — синей, а у горизонта совсем бледнела и сливалась с небом. Дымные облака неподвижно стояли над морем.
На бегу раздевшись, Аришка поскакала к воде. Ноги ее вязли в песке, она размахивала руками, спотыкаясь, и в воду влетела с таким шумом, что веером, будто выстреленные, брызнули от берега рыбьи мальки.
— Платье не оставляй, унесут! — крикнул Павел Петрович, оглядываясь.
На песчаных дюнах показалось двое людей; они спустились к самой воде и пошли по мокрой, твердой, как половица, береговой кромке. Павел Петрович разглядел парня в клетчатой, с разрезами на боках ковбойке и девушку. В руке девушка держала платок, но как-то странно держала… Они приблизились, и Павел Петрович увидел в руках девушки букет гвоздик.
Это были те же самые цветы; он тотчас узнал их.
— Аришка! — позвал Павел Петрович, не отрывая взгляда от девушки с букетом. — Смотри, Аришка, твоя гвоздика!..
— Ага!.. — взбивая вокруг себя пену и повизгивая, подтвердила Аришка.
— Из вашего сада?!
— Не знаю!
— Может, они без спроса нарвали?
— Может!
— Ведь таких цветов больше нигде нет?
— Идите купаться, дяденька!..
— Не хочу я купаться, да и ты вылезай, хватит уже!
Когда, наконец, Аришка вылезла и плюхнулась на песок рядом с Павлом Петровичем, он попросил:
— Ты, пожалуйста, сведи меня к маме.
— Вам еще цветов надо?
— Понимаешь, я хочу их увезти живыми, — терпеливо объяснил Павел Петрович. — Прямо с землей выкопаю, посажу в горшок и увезу с собой в город.
Аришка заинтересованно приподнялась:
— А потом?
— Потом поставлю их на окно. У меня такое большое окно дома есть.
— А потом?
— Ну, будут стоять и цвести. До самой зимы.
— А потом?
— Суп с котом, — сказал Павел Петрович. — Одевайся; где твое платье?
К Аришкиной даче они подошли с другой стороны, и Павел Петрович сначала не узнал ее. Вокруг дачи не было никакой ограды, даже низенького штакетника, — просто росли кусты жимолости, между которыми можно было легко пролезть, стоило только раздвинуть ветки.
Там, где полагалось быть калитке или воротам, стоял вкопанный в землю тонкий столбик. На нем висела жестяная табличка с номером и качался на гвоздике школьный клеенчатый портфель, вероятно заменявший почтовый ящик. Молодая женщина вынимала из портфеля газеты.
— Мам!.. — закричала издали Аришка. — Тут дяденька за цветами!
— Простите, пожалуйста, — застеснявшись, Павел Петрович для чего-то подергал застежку на портфеле. — Вы хозяйка дачи?
Женщина была очень похожа на Аришку, с такими же прямыми белыми волосами, загорелая, худенькая, и смотрела с такой же детской доверчивостью.
— Нет, — сказала она и улыбнулась. — Мы тут все только живем… Ну, жильцы. Дачники.
— А хозяев что, нету дома?
— Это заводская дача. Ну, общая.
— Простите, — Павел Петрович растерянно огляделся и показал рукой: — Ну а вот это все… цветы, земляника, смородина… Это же кто-нибудь сажал, кто-нибудь ухаживает? Сторож какой-нибудь?
— Не знаю, — сказала женщина. — Сторожа нет. Мы вот тут поливали, когда жарко было. А так, чтобы специально, — никого нет.
— Но мы еще землю копали! — напомнила Аришка. — Мам, ну скажи, мам!.. Когда коза приходила и вон там грядку съела. А мы опять посадили.
— Подожди, дочка, не мешай.
— Я некоторым образом цветовод, — нахмурясь и покраснев, сказал Павел Петрович. — Очень люблю цветы и развожу их. И я, признаться, хотел позаимствовать несколько экземпляров гвоздики. Для коллекции. Только не знаю, у кого же теперь спрашивать?
— Господи, да вы просто возьмите! — женщина улыбнулась. — Разве жалко? Тем более, что для коллекции. У нас многие берут просто так.
— Я хотел не сегодня, недели через две.
— Все равно, — сказала женщина. — Приходите, когда захочется. Если мы уедем, другие жильцы вам дадут.