Они сошли с эскалатора, и попали в объятия друзей, пришедших проводить их.
— — Эй, копуши, где вы были до сих пор? «Гном» отправляется через семь минут!
— — А мы на нем вовсе и не летим, — ответил Мак-Рей. — Можно не спешить.
— — Как не летите? Вы что, передумали?!
Джозефина рассмеялась:
— — Да нет, просто мы взяли билеты на экспресс. Поменялись кое с кем. Так что у нас еще минут двадцать в запасе.
— — Вот как! Парочка богатых туристов, а?
— — Ну, разница в цене невелика, зато избежим двух пересадок, и не будем болтаться в космосе целую неделю вместо двух дней. — Джо многозначительно потерла поясницу.
— — Она плохо переносит невесомость, Джек, — объяснил Аллан.
— — Я и сам се плохо переношу, всю дорогу мучился. И все же не думаю, чтобы вам пришлось уж так скверно, Джо: па Луне вы уже достаточно привыкли к слабому тяготению.
— — Может быть, — согласилась она, — но все же большая разница — одна шестая земной гравитации или совсем никакой.
В разговор вступила жена Джека Крейла:
— — Джозефина Мак-Рей, вы что, захотели рисковать жизнью, летя в ракете с атомным двигателем?
— — А почему бы и нет, дорогая? Вы же работаете в атомной лаборатории.
— — Ну! В лаборатории мы соблюдаем все меры предосторожности. Торговой палате следовало бы запретить эти экспрессы. Может быть, я и старомодна, но я-то вернусь так же, как и приехала сюда, — на добром старом химическом топливе.
— — Не запугивай ее, Эмма, — возразил Крейл, — технические дефекты на этих ракетах уже устранены.
— — Не все. Я бы..
— — Неважно, — перебил ее Аллан. — все решено, пора на стартовую площадку. Прощайте, друзья! Спасибо, что проводили. Рады были с вами познакомиться. Если вернетесь в наши богоспасаемые края, обязательно навестите нас.
— — До свидания, ребята!
— — До свидания, Джо!
— — Привет Бродвею!
— — Пока! И непременно пишите!
— — Хорошего старта!
Они предъявили билеты и через переходную камеру прошли в вагончик скоростной дороги, соединявшей собственно порт со стартовой площадкой.
— — Пристегните ремни! — бросил через плечо водитель.
Они поспешно уселись на мягкие сиденья. Люк захлопнулся: тоннель впереди был лишен воздуха. Через пять минут Аллан и Джо уже вылезали из вагончика в двадцати милях от порта, за холмами, которые покрывали крышу Луна-Сити, предохраняя от радиоактивных излучений двигателей космических экспрессов.
На «Ястребе» они попали в одно купе с семьей миссионера. Достопочтенный доктор Симмонс счел нужным объяснить, почему он путешествует в такой роскоши.
— — Все из-за ребенка, — говорил он, пока его жена привязывала девочку к маленькому противоперегрузочному креслицу, укрепленному тяжами между креслами родителей, — она никогда не бывала в космосе, вот мы и решили не рисковать ее здоровьем.
При звуке сигнальной сирены все застегнули ремни. Сердце Джо забилось еще сильнее. Наконец… наконец-то!
Заработали двигатели, вжимая их в подушки. Джо и не подозревала, что можно чувствовать себя такой тяжелой. Ей было хуже, куда хуже, чем на пути сюда с Земли. Все время, пока ракета набирала скорость, ребенок громко рыдал от ужаса и непривычных ощущений. Казалось, прошло бесконечно долгое время, прежде чем корабль перешел в свободный полет. Когда исчезло отвратительное ощущение огромной тяжести, Аллан отстегнул верхний ремень, стягивавший грудь, и сел.
Как ты, малышка?
— — Прекрасно. — Джо тоже отстегнула ремень и обернулась к нему. Потом она икнула. — Ох, нет, совсем не прекрасно.
Минут через пять у нее уже не было никаких сомнений в характере своих ощущений: ей хотелось только одного — умереть. Аллан выплыл из каюты и вызвал корабельного врача, который сделал ей укол. Аллан подождал, пока подействует наркотик, а потом отправился разыскивать буфет, чтобы испробовать собственное средство от космической болезни — микстуру Мазерсилла от тошноты, смешанную пополам с шампанским. К сожалению, ему пришлось убедиться, что эти великолепные порознь средства не действуют. Может, не надо было их смешивать?
У маленькой Глории Симмонс космической болезни не было. Вскоре она обнаружила, что невесомость очень забавна, и упруго, точно воздушный шарик, отскакивала от потолка, пола и переборок. Джо не могла на это смотреть. Ей хотелось шлепнуть девчонку.
Торможение, хотя и превратило их вновь в неподвижные бревна, было все же огромным облегчением после тошнотворной невесомости. Для всех, кроме Глории. Она снова заплакала от страха и боли. Мать что-то пыталась ей объяснять, отец молился.
Они ощутили резкий толчок, завыла сирена. Джо с трудом подняла голову:
— — Что это? Авария?
— — Не думаю. Кажется, мы приземлились.
— — Не может быть! Мы продолжаем тормозить — я же тяжелая, как свинец.
Аллан слабо улыбнулся:
— — Я тоже. Земное притяжение — Забыла?
Они распрощались с семьей миссионера еще на корабле, так как миссис Симмонс решила подождать стюардессу из космопорта. Чета Мак-Рей, поддерживая друг друга, с трудом выбралась из ракеты.
— — Не может того быть, что это только сила тяжести, — протестовала Джо. Ей казалось, будто ноги вязнут в зыбучем песке. — Я же прошла специальный курс адаптации к земному притяжению на центрифуге там, у нас дома, то есть я хотела сказать, в Луна-Сити. Наверное, мы просто ослабели от космической болезни.
Аллан с трудом распрямился.
— — Ты права. Мы же два дня ничего не ели.
— — Аллан, разве ты тоже не ел?
— — Конечно. Назовем это не вполне регулярным питанием. Ты голодна?