Я ещё раз обследовал окрестности дома самым тщательным образом. Снег был покрыт настом, но не настолько твёрдым, чтобы человек мог пройти по нему, не проваливаясь. Даже лыжи оставляли следы. Может быть, не оставляли следов сани. Но проблема была в том, что у Хильера никогда не было санок для катания и никаких других тоже. И лыж не было. Миссис Хофф только утром убирала весь дом. Она даже заходила в гараж, чтобы взять свои тряпки и веники. И нигде она не видела ничего, что напоминало бы сани — даже по размерам. Она клялась и божилась, что никаких саней не было и в помине. Он не мог заказать санки после её ухода по телефону — ведь тогда пришлось бы доставлять их из магазина. Но никто на протяжении многих недель не привозил ему ничего, кроме продуктов и почты. Это я проверил.
Не было также и ничего такого, что можно было бы приспособить под санки. Но ведь девушка куда-то делась! Я отправил четырёх полицейских на лыжах прочесать все окрестности дома. Они обследовали каждый фут в радиусе четверти мили, осмотрели все трещины и ущелья. Но не нашли ни малейшего её следа, и вообще не нашли ни одного следа вокруг. Потом снова пошёл — снег, и мне пришлось оставить дальнейшие попытки. Однако было ясно, что девушка не спрятана нигде поблизости.
Хильер наслаждался каждой минутой. Он наслаждался, раздавая интервью и позируя фотографам. Он презентовал подписанные экземпляры своих книг газетным репортёрам. Он даже стал выглядеть лет на десять моложе. Всё происходящее доставляло ему колоссальное удовольствие.
В своих интервью Хильер говорил множество глупостей о «таинственных сторонах этого дела». Он цитировал Чарльза Форта, который написал книжку о случаях загадочных исчезновений. Он болтал всякий вздор об «импульсивных дезинтеграциях», «искривлениях пространственно-временного континуума», о «похищении маленькими зелёными существами, прибывшими на летающей тарелке». Это была вершина его жизненного успеха.
В конце концов, нам пришлось прекратить поиски. Единственное, что было известно точно, — начало истории. Девушка поднялась по лестнице в дом и исчезла. Нам не оставалось ничего другого как сидеть и ждать новых событий. Затем наступил июнь…
Бейнз сделал паузу, чтобы отхлебнуть пива.
Де Хирш величественно кивнул, продемонстрировав свой римский профиль:
— И в июне нашли её труп.
Бейнз удивлённо посмотрел на него.
— Да, в июне в деле Марианны Монроз стало одной тайной меньше, зато возникла другая. Всё было так… Барон де Хирш жестом прервал его.
— Пусть Боб прочитает об этом вслух, — предложил он. — Он ведь наверняка написал что-то на эту тему в своём замечательном стиле, полном драматизма. Я вхожу во вкус его прозы.
Итак, я стал читать дальше:
Морганс Гейп, 3 июня. На основании показаний Вилли Джонсона, 11 лет, и Фредди Пульвера, 10 лет.
«Оба мальчика пришли на берег маленького пруда едва ли тридцати метров в ширину, с синей водой. Они находились в неглубоком горном ущелье, склоны которого почти отвесно поднимаются метров на пятнадцать. Ущелье примерно триста метров в длину и заканчивается скалистым гребнем. Через этот гребень в ущелье падает небольшой водопад. Вода из пруда, который образовался таким образом, стекает вниз через узкую щель в скалах, пролезть в которую может только мальчишка, но никак не взрослый. Через эту щель мальчики и проникли.
Ветки ивы и ольхи, с листвой по-летнему пышной, повсюду тянулись к свету. Дрозды, как стрелы, шныряли тут и там, а высоко в небе парили вороны. С ветвей на них сердито стрекотала белка.
Мальчики были босиком. Свои ботинки они несли в руках. Они шли по воде, холодной, как лёд, но затерянный мирок ущелья настолько очаровал их, что они едва ощущали холод.
— Здесь просто классно, — сказал Фредди. — Давай приведём сюда нашу банду играть в пиратов, а?
— В пиратов! — презрительно скривился Вилли. — Здесь лучше ловить рыбу. Давай закинем удочки.
Он насадил извивающегося червя на крючок и забросил в воду. Поплавок немного покружил и утонул. Вилли подождал секунд тридцать, не больше, затем нетерпеливо потянул леску.
— Эй, — крикнул он, — я, кажется, что-то поймал… Чёрт, сильно зацепилось.