Я понимаю, что все это смешно. Но стоит немного поработать на Уолл-стрит, и такие мысли поневоле овладевают тобою. Ведь нет-нет, а видишь, что у кого-то получается. Не один же Бернард Барух разбогател, спекулируя на бирже. Тебе рассказывают о людях, которые начинали рассыльными, а под конец купили себе постоянное место на бирже. Иные богатели на известных акциях Нью-йоркской биржи, другие выпускали собственные, создав свои акционерные общества. Например, нефтяные магнаты, греки-судовладельцы и тому подобные; вот вам доказательства.
Но не каждому так везет. И, конечно, не тем, кто витает в облаках. На мечтах далеко не уедешь. Надо смотреть в оба и понимать, что к чему. И сверх всего запастись терпением.
Терпения у меня хватало. Я выжидал больше двух лет. Я строил планы и копил деньги. Скопил я не бог весть сколько — жалкие три тысячи долларов. Но для начала и это деньги. Не многие мечтатели согласны отказывать себе в необходимом и терпеливо ждать. Они принимают на веру любой сумасбродный слух на бирже; они руководствуются индексом «Доу Джонс», и «Уолл-стрит джорнал» — для них тотализатор. Они вычерчивают диаграммы и схемы, изучают биржевые отчеты многолетней давности. Одни полагаются на системы, другие верят в наитие. Заработают пять долларов на сталелитейных акциях, вложат десять в акции промышленных предприятий или компаний коммунальных услуг. А в конечном счете их всех ждет разорение.
Меня не устраивала такая грошовая возня. Я не верил ни в теории, ни в подсказки. Конечно, биржа — это игра, но игроки отнюдь не всегда выигрывают. В итоге выигрывает тот, у кого с самого начала была солидная опора.
Я глядел в оба, поставив перед собою цель высмотреть того, кто выигрывает. Я изучал клиентов, а не биржу.
Так я нашел Лона Маринера.
Я не стану подробно рассказывать, как все произошло. Скажу только, что и до этого мне несколько раз казалось: я нашел, это он! Тот, кто покупает акции в самый подходящий момент и, хорошо заработав, вовремя ретируется. Но всякий раз рано или поздно человек, которого я держал под наблюдением, попадал впросак или скатывался до продажи государственных займов, довольствуясь мизерной прибылью. Все это время я следил за несколькими вкладчиками в Нью-Йорке и иногородних филиалах нашей фирмы.
И только три месяца назад я сделал свое открытие. Я обнаружил Маринера — того, кто всегда вытаскивал выигрышный номер. Он вложил пятнадцать тысяч в акции маленькой авиакомпании, а через три дня с ней заключило контракт морское ведомство. Он продал их за пятьдесят тысяч и купил какие-то электронные акции, о которых я и слыхом не слыхал, и вдруг эта компания объявляет дивиденд, и курс их повышается на 18 пунктов. Снова заработав, Маринер покупает нефтяные и сбывает в утро перед неожиданным падением курса. За этим последовала авантюра в Техасской железнодорожной компании, которую за одну неделю проглотило более крупное объединение. На этот раз я сам выполнял распоряжения Маринера, поступившие через нашу контору в Сан-Франциско. А еще через месяц он, к моему удивлению, уже действовал из Кливленда. И всегда по тому же шаблону. Казалось непонятным, почему он покупает то или другое, но все, к чему он прикасался, превращалось в золото: медь, радар, Кливлендское телевидение, акции коммунальных услуг в Бостоне. В течение одиннадцати недель он участвовал во всех выгодных спекуляциях, в каждом значительном выпуске акций на фондовой бирже. Свои пятнадцать тысяч, по моим подсчетам, он превратил в несколько миллионов. Следующее свое сногсшибательное распоряжение он сделал через нашу чикагскую контору.
Тут-то я бросил службу и метнулся в Чикаго.
За душой у меня только и было, что три тысячи долларов и моя бредовая идея. О том, что идея бредовая, я подумал только, когда летел уже в самолете. Мчусь через всю страну, чтобы найти чужого мне человека в надежде, что уговорю его взять меня в долю в его баснословных биржевых операциях.
Я весь взмок, когда всерьез оценил положение. Что я, по сути, знаю об этом Лоне Маринере? В «Кто есть кто» он не значится. В биржевом справочнике его тоже нет. Открыто обращаться в наши филиалы я не решался. Фактически я знал только, что он тот, кого я искал, — человек с верным нюхом. Но обратного пути не было.
Выйдя из лимузина аэропорта на Пальмер-гауз, я взял такси и поехал в нашу чикагскую контору. Я сохранил удостоверение компании — что особенного, если я забыл сдать? Я протянул его, сказав, что меня послали установить контакт с одним из наших клиентов, и спросил, не был ли здесь сегодня мистер Маринер.