Да, теперь-то я все понял. Тело убитого — в моей комнате, на револьвере — отпечатки моих пальцев. Я искал Маринера, всех расспрашивал о нем. Бегством мне не спастись. Спасение мое зависит от них. Мне остается только занять место Маринера.
Но я знаю о синдикате то, чего Маринер не знал, и никогда не отважусь на то, что сделал он. У меня никогда не хватит мужества удрать от них и начать зарабатывать для себя. Я так и буду марионеткой в их руках до конца своих дней или же до тех пор, пока они решат от меня избавиться…
Я раздумывал целый час, но принял решение задолго до того, как он истек. Я вернулся.
Дверь отворила мисс Фейрборн. Ее широко раскрытые огромные глаза приветливо блестели.
— Ладно, — сказал я. — Ваша взяла. Только скорей уберите меня отсюда. Подальше от мертвеца…
Она улыбнулась.
— Конечно. Мы уже связались со своими патронами, и для вас все подготовлено. Заберите свои вещи и ни о чем не беспокойтесь. Вот вам распоряжения…
Это случилось три недели назад. С тех пор я съездил в Детройт, потом в Даллас, теперь я на пути в Канзас-сити. Зовут меня Ллойд Джонс, и мне дали соответствующие документы. Куда бы я ни приехал, меня встречают агенты, которые меня инструктируют. Я совершаю сделки и сижу у себя в номере в отеле. Представляю, каким нудным и томительным станет для меня такое занятие!
Но не это меня тяготит. С некоторых пор меня начали беспокоить другие мысли.
Я, видите ли, думаю о том, как я напал на след Маринера. Я был честолюбив; хотел найти человека, который знает секрет успеха на бирже. Я искал и нашел такого. В результате я же стал виновником его смерти. Или ускорил его конец.
Но мучают меня не угрызения совести. Дело не в этом.
Где-то есть же еще люди, подобные мне, — маленькие людишки с большой фантазией; и где-то рано или поздно один из этих мечтателей начнет искать того удивительного человека, который все, к чему бы он ни прикоснулся, превращает в золото. Он натолкнется на мое имя и примет такое же решение, какое принял я.
И он будет меня разыскивать.
Если он найдет, что ж… Я слишком хорошо знаю, что произошло с Маринером.
Бессмысленно пытаться удрать. Я в западне своей теперешней личности. Мне ничего другого не остается, как ждать, пока явится тот, который выследит меня… А тем временем я буду загребать миллионы. Делать то, о чем мечтал всю жизнь, — срывать куш за кушем на фондовой бирже.
Только следующей жертвой могу оказаться я.
Перевод: Э. Березина
Хобо
Robert Bloch. "Hobo", 1960
Хэнниген поспел к товарному составу, когда тот только тронулся. Но пока он в сгущавшихся сумерках высматривал порожний вагон, поезд набирал скорость, и вскочить в него Хэннигену в его нынешнем состоянии удалось с трудом: он чуть ли не напрочь оторвал штанину и содрал всю кожу с левого колена. Бормоча проклятья, Хэнниген ввалился в затхлую темноту вагона.
Несколько секунд он сидел без движения, чувствуя, как струйки пота бегут под грязной рубахой, и все никак не мог отдышаться. Вот до чего эта подлая выпивка может довести человека!
Сквозь открытую дверь Хэнниген вглядывался в убегающие огни города, расплывавшиеся у него в глазах слепящими пятнами. По мере того, как состав ускорял ход, они сливались в сплошную цепь раздражающе многоцветного неона. Хэнниген, зажмурившись, помотал головой: ведь до чего эта подлая выпивка может довести человека!
Хэнниген пожал плечами. Подумаешь, имел же он полное право опрокинуть стаканчик-другой, чтобы отпраздновать расставание с этим чертовым городом!
Неожиданно плечи его снова передернулись, и сразу все тело забило безостановочной дрожью. Чего уж там, самому-то себе можно признаться по правде. Ничего он не праздновал, а пропил все до последней монеты со страху.
Именно поэтому он снова на колесах — надо было как можно скорее драпать из этой Живопырки. Город конечно назывался по-другому, но Хэнниген навсегда запомнит его под этим именем. Во всем мире не хватит выпивки, чтобы утопить такие воспоминания.
Он моргнул и отвернулся от тускнеющей цепочки огней, пытаясь осмотреться в темноте пустого вагона.
И окаменел. Он был не один. Небрежно развалившись у противоположной стенки и уставившись на Хэннигена, сидел человек. Дальние углы вагона тонули во мраке, но в отсветах проносившихся мимо огней Хэнниген сумел кое-как разглядеть его. Невысокий, коренастый, почти совсем лысый. Чумазое, заросшее щетиной лицо, запачканная и измятая одежда. У Хэннигена отлего от сердца. На Потрошителя это никак не похоже.