Потому-то в основном я читал ему газеты. И тут началось невероятное.
Взять, к примеру, криминальные новости. Знаешь ведь, в последнее время участились убийства и всё такое. Я читал о них, а старик посмеивался.
Поначалу меня это беспокоило. Я подозревал слабоумие, возникающее у людей столь преклонного возраста. Такое бывает у пациентов, видишь ли.
Но однажды — примерно за две недели до своей смерти — старик слушал, как я читаю про один преступный синдикат, организованный каким-то злодеем для того, чтобы строить заговоры, шантажировать, вымогать и всё такое.
— Странно, не правда ли, мисс Хоуз? — спросил он, усмех-нувшись.
— Что же тут странного? — поинтересовался я.
— Знать, что это всё ещё продолжается, — молвил он. — Вот ответ, мисс Хоуз. Вот ответ.
— Понятно. Вы просто хотите сказать, что банды существовали и раньше, когда вы были…
Я заткнулся на полуслове, чуть не брякнув: «Живы».
И тут случилась забавная вещь, закончив фразу за меня, он изрёк: «Живы?», а затем рассмеялся.
— Да, существовали банды, когда я был жив, а также закулисные главари преступного мира. Я сам являлся одним из них, хотя вам, надо полагать, трудно поверить в подобное. А ещё в то, что я умер более шестидесяти лет назад.
Тогда я решил, что у него действительно слабоумие. И должно быть, это отразилось на моём лице.
— Возможно, вас заинтересует моя история, — произнёс он. И я сказал: «Да», хотя это было не так. По правде говоря, я читал газету, пока он рассказывал, но теперь жалею, что не слушал, ведь некоторые эпизоды представлялись поистине дикими.
Старик продолжал болтать о том, что, будучи юношей, учился в колледже или университете, постигая азы всей этой причудливой математики, а по окончании обучения долго не мог найти применения своим знаниям. Он преподавал где-то в английской провинции и брался за репетиторство.
Он написал несколько книг, но никто не обратил на них внимания, поскольку они опережали своё время, что бы это ни значило.
Я так понимаю, он хотел жениться, но любимая девушка отвергла его в пользу более обеспеченного ухажёра, нанеся тяжёлую сердечную рану. Вот так он и стал преступником, если его послушать.
По его словам, он заделался настоящей шишкой. Он стал похож на одного из тех суперзлодеев, о которых ты не раз слышал; сам никогда нигде лично не участвовал, а только давал советы. Он планировал дела и получал комиссионные.
Старик, благодаря логическому складу ума, всё организовывал, используя передовые научные достижения. Очень скоро он начал работать с бандами, совершающими преступные деяния по всей Европе, и сколотил целое состояние. В это легко поверить, ведь он, будучи прикованным к инвалидному креслу, шестьдесят лет прожил в роскошном номере отеля и всё такое.
Он называл имена, даты, места, не имеющие для меня никакого значения, и я просто пропускал их мимо ушей.
Наконец-таки он понял, что я его не слушаю, и заткнулся. Это меня вполне устроило, вот только было интересно, что он имел в виду, говоря о собственной смерти.
Через пару ночей всё повторилось. Я читал про врачей с запада, которые поддерживали чью-то жизнь, массируя сердце во время операции. Они сделали это на Синае несколько месяцев назад, верно?
— Доктора! — возмутился старик. — Они величают себя «медицинскими светилами» и ничего не знают о жизни. Если бы я слушал их, то был бы мёртв и похоронен шестьдесят лет назад.
Ну, так получилось, что я чуток подустал и задремал прямо посреди повествования. Однако я помню, как старик рассказывал о том, что полицейские ищейки напали на его след, но какой-то детектив опередил их и попытался его схватить. Он схлестнулся с детективом — я запамятовал его имя — и должен был умереть. Вот только не умер, его просто частично парализовало.
События происходили где-то в Европе, и он решил остаться там, чтобы подлечиться. У него было много денег, спрятанных в дюжине разных банков, и теперь никто его не преследовал; он чудом выбрался живым из передряги, но остался калекой.
Того детектива тоже объявили погибшим. Потому-то старику выход в отставку представлялся хорошей идеей. Он переезжал с места на место, кочуя по Европе и надеясь однажды вернуться домой. Но самое забавное, что детектив на самом деле не погиб, а был жив. Отсюда следует, что по возвращении на старика вновь началась бы охота.