— Опасно, — сказал Джо Сондерс. — Очень опасно. И женщина вашего возраста…
— Моего возраста? Мне всего шестьдесят три года, и я ни дня не болела в своей жизни. Не считая дней, когда я рожала Марту и Гомера-младшего, конечно. Вы просто спросите доктора, он скажет вам, насколько я активная.
— Именно это мы и собираемся сделать, — сказал ей Джо Сондерс. — Вам придется пройти полное медицинское обследование. Мы, конечно же, не можем рисковать взять вас без разрешения медиков.
— Я в лучшей форме, чем вы, молодой человек, — сказала бабушка Перкинс. — Вот увидите.
Так и поступили. Первый специалист не смог найти ничего плохого, как и второй, и третий не смогли. К тому времени вокруг этого дела разгоралась шумиха.
— Похоже, мы застряли! — Бенсон простонал, когда рассказал мне о результатах.
— Застряли? — вскричал я. — Посмотрите на эти заголовки! Я говорю вам, мы не смогли бы сделать лучший выбор, даже если бы все распланировали. Идея типичной американской бабушки, совершающей космический полет, просто идеальна. Вы видели редакционные статьи? Все эти вещи о молодежи и возрасте, и о бабушке Моисее, и о духе пионера? Мы не застряли!
— Нет. — Джо Сондерс вздохнул. — Не вы. Но я!
И он был.
Конечно, все, что я знаю о полете, это то, что он рассказал мне в номере отеля после банкета. Но этого было достаточно. Девятнадцать мужчин в ракете, они выдержали давление 10 G, а затем плавали вокруг или ходили с грузом, висели на ремнях, укрепленных на бортах и на потолке, в течение девяти дней. Девятнадцать мужчин и бабушка Перкинс.
Бабушка Перкинс не ходила и не висела. После того, как она привыкла к новым ощущениям, она провела большую часть своего времени на плаву. Джо сказал, что было ужасно видеть, как она плывет по каюте, продолжая вязать, не пропуская ни стежка.
— Нужно закончить эти салфетки, прежде чем мы вернемся, — сказала она. — Я пообещала. — А потом она выглянула в иллюминатор. — Где мы сейчас?
Я предполагаю, что она сводила мужчин с ума своими вопросами. Девятнадцать ученых и технологов, запертых в космосе с одной маленькой пожилой женщиной, и ни единой возможности убежать.
«Что это там за ерунда?» и «Сколько бензина, по вашему мнению, нужно для того, чтобы все это работало?» и «Что случилось с голубым небом?»
Они, конечно, отвечали ей, и это то, что выводило их из себя, — потому что она не могла поверить им. Было очевидно, что она не имеет ни малейшего представления о том, как работает ракета и почему. Сондерс попытался дать ей краткий курс элементарных законов физики и астрономии и трудностей, связанных с выходом в космос. Он пытался поразить ее необъятностью Космоса и важностью самого полета. Но бабушку Перкинс это все не очень впечатлило.
— Мне кажется, вы могли бы придумать, как заставить двигатель работать тише, — она шмыгнула носом. — Звучит так же, как электромотор Гомера для насоса. Всякий раз, как он выходит из строя, я имею в виду. На нем есть некое приспособление, и я должна касаться его рукой, чтобы успокоить, иначе вода просто перельется. Мне кажется, вы могли бы поставить глушитель или что-то еще на этот мотор.
— Это не мотор, — сказал ей Сондерс. — Это космический двигатель.
И он снова стал ей все объяснять, пока она не кивнула и не уплыла, слегка улыбаясь над своей салфеткой.
Так продолжалось девять дней. Девять дней, когда мужчины не осмеливались ругаться или даже ворчать. Не то, чтобы у них было много шансов вставить словечко. Бабушка Перкинс была заинтересована в разговоре. Она говорила о своих внуках, о рационах: «Вы называете это приготовлением пищи? Почему, на моей старой дровяной печи у меня дома получалось лучше!» — и о лучшем способе лечения простуды. К концу первой недели мужчины были напряжены. Мысль о приближающейся посадке не уменьшила их напряжение. Наконец, утром девятого дня Джо Сондерс попросил выслушать его.
Он дал инструкции и рассказал бабушке о некоторых проблемах при посадке. Она не выглядела сильно впечатленной.
— Все, что ты имеешь в виду, это то, что мы снова пристегиваемся, не так ли, молодой человек? Так зачем рассказывать мне об этих штуковинах?
— Просто подумал, что вам будет интересно. В конце концов, у вас должны быть какие-то познания в механике. Вы выиграли конкурс.
— Да, это правильно, — вздохнула бабушка Перкинс. — Но то, что я действительно хочу знать, — успею ли я закончить свои салфетки, прежде чем мы снова будем вынуждены пристегнуться?
У нее было время. И после того, как они приземлились, она была готова начать все заново. Сондерс сказал, что она даже не удосужилась выглянуть из иллюминатора, когда они опустились.