Я прекратил погоню.
Затормозил у обочины, рядом с темным комом, вышвырнутым из машины, точно поломанная кукла.
У куклы была дыра во лбу, другая — в груди, и еще одна — в животе.
Обмякшая, бесформенная, руки-ноги нелепо подвернутые, скрючились.
Кей закричала, и я наградил ее парой пощечин. Потом вышел из машины подобрал куклу. Открыл заднюю дверцу и свалил на сидение. Кей туда не смотрела, и когда я сел за руль, на меня не взглянула. Всхлипывала и всхлипывала.
— Мертв, они убили его, он мертв. Я опять ударил ее по щекам.
Она отрезвела. Приложила руки к лицу, вымолвила:
— Остудили. Я кивнул.
— Рад, что к вам возвращается ваша обычная наблюдательность, — я ей сказал. — Вы ее утеряли на время. Иначе кое-что бы заметили. Пол не мертв.
Но я видела… видела дыру у него во лбу… и как он лежал, выкинутый из машины… Она хотела обернуться назад, но я схватил ее за плечо.
Ничего, — сказал я. — Поверьте моему слову. Он еще дышит. Но скоро перестанет, если мы не поторопимся к доктору.
— Кто они были? — прошептала Кей. — Почему они это сделали?
— Ответит полиция, — сказал я. И включил зажигание.
— Полиция, — прошептала она, но могла б во все горло крикнуть — я знал ее мысли: полиция… огласка… скандал… Парсонз, Хоппер, Грейем[Луэлла Парсонз, Хедда Хоппер, Шила Грейем — киножурналисты, задававшие тон в голливудской светской хронике в тридцатые-пятидесятые годы], Сколски, Фидлер[Джимми Филлер — известный журналист светской хроники]…
— Мы обязаны заявить в полицию? — шептала она.
Я пожал плечами.
— Мы — нет. Но доктор заявит. О пулевых ранах обязательно заявляют.
— А нет ли доктора, который держал бы язык за зубами, я хочу сказать…
— Я знаю, что вы хотите сказать. — С мрачным видом я въехал опять на шоссе и помчался через Бель Эйр. — И знаю такого доктора.
— Вы к нему едете?
— Возможно, поеду. — Я помолчал. — С одним условием.
— Каким?
Я бросил на нее взгляд.
— Чтоб ни случилось, вы забудете сегодняшний вечер. Никогда никаких вопросов. Чтоб ни случилось.
— Даже если… умрет?
— Не умрет. Я обещаю. — Я опять взглянул на нее. — Ну, а вы — обещаете?
— Да.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь я завезу вас домой.
— А разве не к доктору прежде? Он потерял столько крови…
— Никаких вопросов, — напомнил я ей. — Домой.
У дома я ее высадил. Вылезая из машины, она очень старалась на заднее сидение не смотреть.
— Вы позвоните мне? — прошептала, — Дадите мне знать, как все будет?
— Узнаете, — я заверил ее. — Узнаете. Она слабо кивнула, и я уехал. Я направился прямиком к Локсхайму и все ему рассказал.
Доктор Локсхайм меня сразу понял, как я и предполагал.
— Проигрался, долг, без сомнения. — Кивнул он. — Verdammten — проклятый бездельник. Да, трудно подыскать человека совершенно надежного. А теперь вы должны другого найти. На это время уйдет, пока же нам надо быть весьма осторожными, всем нам. Полу сказали?
— Нет еще, — ответил я. — Прежде всего, подумал, нам следует от тела избавиться.
— Это мне предоставьте, — Локсхайм улыбнулся, — Это не сложно. Уверен, прикончившие его будут молчать. — Он нахмурился. — Но вот девушка, эта Кей Кеннеди?
— Тоже будет молчать. Пообещала. Кроме того, она побоится огласки.
Доктор Локсхайм попыхивал сигарой.
— А она знает, что он мертв?
— Нет. Я сказал ей, он только ранен.
Доктор торопливо выдохнул дым. — Но все-таки знает, что его выбросили на ходу из машины. И слышала выстрелы. И по меньшей мере видела рану на голове, коль не другие раны. А сегодня у нас пятница. Думаете, сможет молчать, пока узрит Пола Сан-дерсона на съемках в понедельник утром? Я поднял руки.
— Что еще мог я при тех обстоятельствах? — спросил я. — Хотя вы правы.
Когда она его в понедельник увидит, это будет для нее шоком.
— И сильным, — поправил Локсхайм.
— Думаете, следует держаться поблизости?
— Определенно. Думаю, вам следует держаться теперь все время поблизости, следить за ней.
— Как скажете.
— Хорошо, теперь оставьте меня. Много работы.
— Хотите, помогу внести тело? Доктор Локсхайм улыбнулся.
— Не надо. Я и раньше их сам заносил… Утро понедельника приготовило настоящее испытание для Кей Кеннеди. Я находился в студии, вместе с внештатником Крейгом руководил операторами. Я видел, как вошла Кей Кеннеди, она была в полном порядке.